Смятый лепесток

Вторая – опалила другую щеку следом. Я и так была слаба, а от ударов такой силы и вовсе пошатнулась, едва сохранив равновесие.

– Дрянь! – злобное шипение раздалось совсем рядом. – Не тронули, говоришь?!

Отец схватил меня за волосы и ощутимо дернул вниз, заставляя поморщиться от резкой боли в голове.

– Обманывать вздумала?! И еще кого! Дрянь! – повторился и усилил хватку, отчего корни безбожно натянулись.

Я сконцентрировалась на том, чтобы не заплакать. Стиснула зубы и закрыла глаза.

А потом вдруг появилась легкость.

Меня выпустили из железных тисков. Я даже смогла выпрямиться и распахнуть веки. Чтобы встретить испепеляющий взгляд.

– Я записал тебя на прием послезавтра. Сделают аборт. Потом уже – гименопластику. Это останется исключительно между нами. Не смей рассказать никому! Никому!

Расхохотаться – вот какой была реакция на эти чудовищные слова.

Интересно, но они меня ничуть не удивили. Я вдруг отчетливо увидела со стороны возникшую ситуацию, осознав, что иначе быть и не могло.

Мой отец такой и другим не будет. Чувства, переживания и желания дочери его не интересуют. Он даже не попытался понять или утешить. Что-то не понравилось и пошло не по намеченному плану – сразу устранить.

Тиран и деспот, мнящий себя Богом на земле. У него все должно быть образцово, а паршивая овца – это не про его стадо.

– Через неделю приглашу Артура, и мы снова договоримся о дате свадьбы. Но на этот раз не жди от меня щедрости. Раз уж вздумала скрывать, кто тебя обрюхатил.

Это тоже я скоро выясню. А теперь пошла вон. Чтоб я тебя не видел, пока не исправишь всё.

И я пошла. Вон.

Казалось, на меня надели громадный колпак, заслонив от всего мира. В ушах звенело, скулы ныли от боли, а горечь очередным мощным напором подкатывала к горлу. Я доковыляла до кровати и рухнула, выжатая до последней капли. Никак не ожидала, но моментально крепко уснула.

Пробуждение было тождественно выходу из анабиоза.

Привет, Алмаст. Это всё еще ты.

Живая, невредимая…в какой-то мере. У тебя сутки на то, чтобы сделать выбор. И в глубине души ты его сделала очень давно. Задолго до этой истории. Сдаться или бороться до конца – решать тебе.

Сигналы подсознания стали призывом к разговору с собой, который я откладывала.

Выбор – сугубо субъективная единица. И идет в паре с колоссальной ответственностью.

Выбор был у Размика – поддаться или нет соблазнению юной девочки. Он поддался. И случилась трагедия.