Остаться в живых

Сержант стоял на коленях возле собаки, которая лежала неподвижно.

– А-а… – простонал лейтенант, глядя на окровавленную ладонь.

– Никто не смеет обижать моих ребят, – сказал Мазибуко.

– Он не отдал мне честь, – оправдывался лейтенант, с трудом поднимаясь. Его коричневая гимнастерка была вся в крови.

– И поэтому ты натравил на него собаку?

Мазибуко шагнул вперед. Десантник инстинктивно выставил вперед руки. Мазибуко схватил его за ворот, рванул на себя и ударил лбом в сломанный нос. Лейтенант снова полетел ничком.

В полуденном солнце взметнулась красная пыль.

В нагрудном кармане у Мазибуко зачирикал сотовый телефон.

– Гос-споди, – сказал сержант, – да вы его убьете! – И он склонился над своим командиром.

– Не сегодня…

Звонки стали громче; они раздражали.

– Никто не смеет обижать моих ребят! – Мазибуко расстегнул карман и нажал кнопку приема вызова. – Капитан Мазибуко.

Он услышал голос Янины Менц:

– Капитан, готовность номер один. В восемнадцать пятнадцать в Блумспрёйте вас будет ждать самолет «Фал кон-900» из двадцать первой эскадрильи.

Как поняли?

– Вас понял, – ответил Мазибуко, не сводя глаз с двух десантников. Но те явно не горели желанием подраться. Они оцепенели от изумления.

– Восемнадцать пятнадцать, Блумспрёйт, – повторила Менц.

– Вас понял, – повторил Мазибуко.

Связь оборвалась. Он сложил телефон и сунул его в карман.

– Пошли, Джо! – скомандовал он. – У нас дела.

Они прошли мимо сержанта, который осматривал раненую овчарку; сержант даже не поднял головы.

– Отец… много раз говорил… если с ним что-нибудь случится, я должна разыскать вас, потому что вы – единственный человек, которому он доверяет.

В ответ Тобела Мпайипели кивнул. Моника говорила нерешительно; он видел, что ей очень не по себе. Она прекрасно понимала, что без спросу вторглась в его жизнь и доставляет им всем беспокойство.

– А сейчас он сделал глупость. Я… мы…

Она с трудом подыскивала нужные слова.

Тобела понимал, как нелегко сейчас его гостье, но прийти на помощь не спешил. Ему не хотелось, чтобы прошлое повлияло на его теперешнюю жизнь.

– Вы знаете, чем он занимался после девяносто второго года?

– Последний раз я виделся с вашим отцом в восемьдесят шестом году.

– Они… Ему пришлось… Тогда, после выборов, все очень запуталось. Властям снова потребовалась его помощь… Тогда проводилось объединение спецслужб… Само по себе сложное дело.