Семь дней

Зависимость никуда не делась. Бывало, я любила собирать вокруг себя людей, которые мне потакали, в минуты сомнения говорили именно то, что я хотела услышать. Потому что иногда мечты разбиваются о правду. И тогда я ясно понимала, что и я сама, и мой талант совершенно заурядны. А за обожание зрителей, их почитание, аплодисменты благодарить надо музыку и те чувства, которые она пробуждает. А вовсе не меня. И тогда в душе просыпался страх… Я начинала бояться, что и публика когда-ни будь это поймет.

Алекса вздохнула и ссутулилась, как будто речь отняла у нее много сил.

Потом она рассеянно повертела кружку в руках.

– Вот почему я люблю собирать людей вокруг себя… Привлекать их к себе. Так я привлекла Дейва Бурмейстера, лидера моей первой группы. И Адама. А теперь я то же самое делаю с тобой. Я стремлюсь общаться с теми, кто умеет завуалировать правду. Им говоришь: я неудачница, а они отвечают: нет, Алекса, ты лучшая певица на свете. Они продолжают давать тебе наркотик в те часы, когда вокруг нет восторженных зрителей.

Получается порочный круг. Моя жизнь совершенно ненормальна, она полна соблазнов и с точки зрения психологии полный кошмар. Весь мир, в котором я живу, ненормален. Он фальшивый, ненастоящий. Дымовая завеса, зеркала и ловкость рук. Однажды это понимаешь, и, когда правда доходит до тебя, в душе просыпается страх. Так я стала бояться, что меня разоблачат. Вот почему я начала пить. Когда я пьяна, мне легче верится в хорошее…

Зазвонил телефон Гриссела; он пожалел, что не может не ответить.

Ему не хотелось отвлекаться – особенно сейчас.

10

– Ответь, пожалуйста, – велела Алекса, криво улыбнувшись.

Он достал телефон.

На дисплее высвечивалось: «Карла».

Он встал и вышел в столовую.

– Алло, Карла!

– Папа, Фриц хочет наколоть татушку, – без предисловий произнесла дочь осуждающим тоном старшей сестры.

– Что?

– Татуировку. На всю руку.

Бенни понял, что слушает дочь невнимательно.

– Что за татуировка?

– Да какая разница? Папа, ты представь, как он будет выглядеть в сорок лет! – Бенни подумал: наверное, дочь считает, что сорок лет – сильно преклонный возраст.

– Карла, я не… С чего он вдруг?

– С того, что начал выступать в группе Джека Пэроу, вот с чего! Я волнуюсь за него! – В голосе Карлы после развода все чаще слышались материнские нотки. Видимо, она считала своим долгом опекать непутевых отца и брата.

– Нет, я другое хотел спросить… откуда ты узнала?

– Он только что сам мне позвонил.