Жемчужная река. Герцогиня Клавдия

Грабеж произошел сегодня ночью, потому что в столовой еще горела масляная лампа.

– Допросили ли вы соседей?

– Допросил. Но никто ничего не видел и не слышал. А вчера служанку видели на улице.

Наместник встал и раздраженно зашагал по кабинету. Минг не смел поднять глаза, а мадам Лиу, пораженная новым несчастьем, подавленно молчала.

– Вы видите, господин председатель, – заговорил вице-король, останавливаясь перед мандарином. – Вот новое преступление, логически вытекающее из первого. Одного этого сообщения достаточно, чтоб убедить меня в невиновности осужденных.

Для меня ясно, что истинные убийцы Линг Таланга похитили прислугу или убили ее, чтобы устранить свидетельницу. А может быть, она сама исчезла, ограбив дом, как их сообщница.

Как бы там ни было, вы сделали серьезный служебный промах. И вот что я решил: дело пойдет в Пекин с моей докладной запиской и особым мнением. Возвратится оно не ранее чем через месяц. Если в течение этого срока вы найдете настоящих убийц, невинно осужденные будут помилованы и всенародно реабилитированы, и этим самым вы искупите свою вину перед ними и правосудием.

Но если по истечении этого срока дело останется в нынешнем своем положении и если наш августейший монарх утвердит приговор и постановит привести его в исполнение, мадам Линг и И Тэ будут казнены, ибо я первый должен подать пример повиновения закону. Но зато вы как судья, допустивший такую вопиющую судебную ошибку, получите сто бамбуковых палок.

– Сто бамбуковых палок, – пролепетал Минг, бледнея.

 – Сто бамбуковых палок…

Ему казалось, что он ослышался.

– Да, сто бамбуковых палок, – твердо повторил Конг.

– Ведь это смертный приговор.

– Почти. Но зато невинные тоже умрут по вашей милости. Ступайте. И да поможет вам Лао-Це отыскать преступников.

И, не взглянув на толстого председателя, принц Конг вышел из комнаты.

Все завертелось перед глазами Минга. Ноги его подкосились, и он тяжело рухнул на стул.

Отдышавшись, он с трудом добрался до паланкина и почувствовал себя так плохо, что слугам пришлось уложить его на подушки носилок и отливать холодной водой.

– Сто бамбуковых палок, – бормотал он всю дорогу. – Мне, Мингу, мандарину третьего класса.

Наконец они достигли набережной. Гребцы поджидали Минга, чтобы переправить его на дачу. Но он был так расстроен, что пришлось перенести его в лодку на руках.

– Что с вами, почтеннейший? – спросил кто-то как раз в ту минуту, когда Минга бережно опускали по трапу.