Жемчужная река. Герцогиня Клавдия

Коллега Сун По оказался полицейским унтером. Крепкий и коренастый, он был типичным южанином. Звали его А Мои.

Услыхав скрип ворот, агенты вскочили и, вытянувшись, ждали приказаний.

– Идем, – скомандовал Фо Гоп.

Унтер низко поклонился и пошел вперед, показывая дорогу. Они направились к Хонанскому мосту и, очутившись на острове, свернули в лабиринт грязных топких улиц.

Несмотря на поздний час, квартал казался шумным и людным. На каждом шагу встречались прохожие; из каждого жилья доносился разноголосый шум, показывающий, до чего китайцы привыкли жить ночною жизнью.

– Давайте остановимся здесь, – предложил вдруг Фо Гоп.

Стояли они перед подозрительным домом, куда то и дело шмыгали какие-то подозрительные личности.

– Давайте, – согласился Минг. – А что это за логово?

Действительно, дом не внушал никакого доверия. Глухой фасад с полуобвалившейся штукатуркой, весь в трещинах и щелях. За дверью длинный коридор, освещенный двумя коптящими фонарями. Стены в пятнах и грязных надписях.

– Это логово, – объяснил Фо Гоп, – один из ваших постоянных поставщиков.

– Как так?

– Я говорю об уголовных процессах. Это один из гнуснейших притонов провинции.

– И вы думаете туда забраться? – с дрожью в голосе спросил председатель.

– Конечно, если вы не предполагаете, что лучше искать убийцу в апартаментах принца Конга.

– Вы правы, – вздохнул несчастный мандарин, сразу подтянувшийся при имени наместника. – Войдемте.

Фо Гоп оставил агентов у входа и зашагал вместе с Мингом по коридору.

Пройдя шагов двадцать, они заметили широко раскрытую дверь, ведущую в просторный зал, где сидело и стояло не менее пятидесяти человек. Густой дым висел над толпою, и в дыму не сразу можно было разглядеть собравшихся.

Но, привыкнув к дыму и свету, Минг стал внимательно осматриваться.

Вдоль стен шли широкие скамьи, покрытые циновками. На них сидели и лежали молчаливые курильщики, равнодушно глядя на все, что творилось перед ними.

А посреди зала группы игроков шумно толпились вокруг игорных столов, и над ними висела отборная брань, грубые шутки, крики радости и проклятия.

Судя по костюмам и повадке, игроки были из самых разнообразных слоев кантонского общества. Одни казались почтенными купцами, другие – ремесленниками, третьи – просто подозрительными типами неопределенных занятий. Но столы были буквально завалены пиастрами, слитками золота и серебра, и мандарины поняли, что не они одни явились сюда инкогнито.