Мерзость

Дикон останавливает наш туристический автомобиль в тени и ведет нас к экипажу с усатым кучером и двумя белыми лошадьми, который ждет рядом с узкой асфальтовой дорогой, теряющейся в зеленых зарослях поместья. По бокам и сзади карета украшена многочисленными гербами и завитушками, как будто предназначалась для коронационной процессии королевы Виктории.

Кучер соскакивает на землю и открывает для нас низкую дверцу кареты. Он выглядит таким старым, что тоже мог бы участвовать в процессии в честь коронации Виктории. Меня приводят в восхищение его длинные белоснежные усы, которые делают его немного похожим на очень высокого и очень худого моржа.

– С возвращением, мастер[10 - Мастер (анг. master) – вежливое обращение к мальчику или подростку из английской семьи, характерное для XIX в.] Ричард, – говорит старик Дикону, закрывая дверцу. – Если мне будет позволено выразить свое мнение, вы прекрасно выглядите.

– Спасибо, Бенсон, – отвечает Дикон. – Вы тоже. Рад, что вы по-прежнему заведуете конюшней.

– О, на моем попечении теперь только экипаж у входа, мастер Ричард.

 – Старик ловко запрыгивает на свое место спереди и берет в руки вожжи и кнут.

Когда мы выезжаем на асфальтовую дорогу, грохот колес экипажа – железных, а не резиновых – на твердой поверхности и цоканье лошадиных копыт, вероятно, заглушают все, что мы говорим нормальным голосом, и мистер Бенсон нас не услышит. Тем не менее мы наклоняемся друг к другу, и наши голоса звучат чуть громче шепота.

– Мастер Ричард? – переспрашивает Жан-Клод.

 – Ты уже бывал здесь, mon ami?

– В последний раз в десятилетнем возрасте, – говорит Дикон. – И был отшлепан одним из старших лакеев за то, что ударил юного лорда Персиваля по его выдающемуся носу. Он жульничал в какой-то игре, в которую мы играли.

Я продолжаю вертеть головой, чтобы получше рассмотреть идеально выкошенные и постриженные холмы, деревья, кусты. Озеро размером в несколько акров посылало на нас вспышки света, когда ветер поднимал на нем маленькие волны, а на юге, как мне показалось, я увидел начало регулярного сада, а еще дальше, у самого горизонта, очертания дома.

Хотя один дом – даже Бромли-хаус – не мог занимать столько места; должно быть, это нечто вроде деревни.

– Ты был… и теперь тоже… ровня Бромли? – шепчу я.

Вопрос, конечно, невежливый, но мной движет удивление и легкий шок. Дикон настоял, чтобы я отправился к его портному на Сэвил-роу[11 - Улица в Лондоне, где расположены ателье дорогих мужских портных.