Влюбиться до чёртиков

Радостный, он взял телефон в руки.

– Извините, коллеги, – обратился Андрей Дмитриевич к партнёрам, с которыми вёл переговоры в одном из самых дорогих ресторанов, – сын сегодня в финале Чемпионата России выступает!

– Да! Да, конечно! – одобрительно закивали те, кто понимал по-русски, переводили французским друзьям.

– Сергей Степанович, здравствуйте! – нотки тревоги проскользнули в голосе Андрея Дмитриевича. – Почему сын сам не звонит? Арсений проиграл? – спросил он тихо у тренера

– Нет! Нет, Андрей Дмитриевич, он стал чемпионом! Но…

– Что -но? – вскочил Батурин.

Его громкий голос привлёк внимание всех посетителей ресторана. Партнёры затихли, внимательно глядя на него.

– Врачи говорят, он на ногах перенёс инфаркт. Сейчас на операционном столе, – Сергей Степанович говорил с трудом.

– Будьте добры, проследите, чтобы всё было под контролем главного хирурга Валерия Пётровича Матвеева. Я вылетаю!

Андрей Дмитриевич сам не свой вернулся к столу.

– Сын в больницу попал. Я покидаю вас, к сожалению, – обратился он ко всем.

 – Договорим, как образуется. Дай Бог!

Французы отнеслись с пониманием, с сожалением в глазах, пожали руки своему русскому партнёру, как люди учтивые, предложили свою помощь.

– Всё хорошо! Пока постараюсь справиться своими силами. Спасибо за соучастие!

Чуть выше ста восьмидесяти сантиметров, тёмные волосы без седины, он выглядел намного моложе своих лет. Они с сыном были очень похожи. Умные темно -карие глаза с блеском сверкали при проявлении эмоций в разговоре.

Вспыльчивый, но быстро отходчивый. И характером, и внешне они копировали друг друга. Сжатые губы, волевой небольшой подбородок с ямочкой, чуть впалые щеки, прямой нос и чётко очерченные природой смоляные брови. Только телом грузнее от возраста, но с такой же прямой осанкой, как у сына.

Он быстро шёл по зданию аэропорта в сопровождении провожающих. Андрей Дмитриевич двигался на автомате, как механизм, ничего не видел, не слышал и никак визуально не реагировал. Сев у иллюминатора в бизнес – классе, он уткнулся глазами в стекло, не желая, чтобы его вообще замечали, погрузился в душевные переживания.

Очень он любил сына. После смерти супруги Татьяны они уже десять лет жили вдвоём. Он полностью посвятил себя воспитанию Арсения. Работа – сын, сын – работа. Всё, чего достиг он в жизни, предназначалось наследнику.

– Ну, что случилось? – спрашивал он себя. Душевный трепет, боязнь за сына отнимали силы. Татьяна ушла из жизни именно из-за слабого сердца.