Пороки Лэндэльфа. Забытые сказки

– Девушка из мира людей! Отлично! Вы двое – за мной. Тогда на остальных – отдраить книжные шкафы в этом секторе и секторе D. И чтобы все блестело, как минералы Фростлэнда!

Несмотря на свой явно преклонный возраст и короткие ноги, старик оказался достаточно прытким, чтобы быстро подняться по винтовой лестнице. Он привел нас на второй этаж и приказал отдернуть все шторы. Чуть не упав с деревянной лесенки, я смачно выругалась, мысленно проклиная неудобный корсет, сжимавший и без того небольшую грудь:

–  Блять! Да чтобы вас всех поимели!*

– Смею предположить, люди так выражают досаду, – задумчиво произнес старик.

 – Какой это язык?

– Все верно предполагаете, – выдохнула я, продолжая тянуть тяжелую парчовую ткань. – Ненормативная лексика русского языка.

– Русский?! – библиотекарь задумчиво почесал бороденку. – Мне известно, что в мире людей он считается одним из самых сложных. Интересно узнать побольше о человеческом мире. Конечно, мне много рассказывали о людях. Капитан Шассерфи и его предшественники приносили книги… – Мистер Сэйдж еще что-то бормотал, словно уже начал вести диалог сам с собой, но вдруг спросил: – Поведаешь о культуре своего народа? И раз ты владеешь русским, поможешь перевести некоторые книги?

Сдув упавшие пряди с лица, я задала встречный вопрос:

– А что мне за это будет?

Низенький фейри, на удивление, расплылся в довольной улыбке.

– Ты мне нравишься. Ты хитрая. А хитрость, как известно, признак ума. Лорды – глупцы, раз определили тебя в прислугу.

Даже не будучи Стеллой Диаурной, ты бы смогла помочь Лэндэльфу.

– Я не занимаюсь ни благотворительностью, ни просвещением. Учитель из меня плохой.

– И почему ты так считаешь?

– Учитель должен обладать определенным набором моральных качеств. – Я повела плечами. – А мои жизненные ценности далеки от идеала.

– Хех, поглядим, – прокряхтел библиотекарь. – Итак, деточки, мы с вами займемся перестановкой и сортировкой книг по алфавиту, названиям и годам издания.

Среди кучи томов встречались книги на английском, французском, итальянском, испанском и немецком языках.

Старик даже где-то откопал ветхие фолианты на латыни и неаполитанском, похвастался редкой коллекцией изданий русских поэтов и классиков.

Последующие часы мы провели за перестановкой и сортировкой книг. Повсюду витала библиотечная пыль, поблескивая в лучах яркого солнца. Голова уже начала гудеть от нескончаемого шелеста страниц, мелькания чернильных букв и скрипучего голоса старика.