Пороки Лэндэльфа. Забытые сказки

– Можно поинтересоваться? – выпалила я, прежде чем успела затолкать своё любопытство обратно.

– Можно.

– Зачем Вашему Высочеству выбираться в такую рань в бордель? Неужели в замке мало желающих утолить ваши … эм… потребности?

– А откуда у служанки столько золотых в кошельке? – задал встречный вопрос тот.

Я удивленно вскинула брови. Да когда он успел все разглядеть?!

– Вы в курсе, что отвечать вопросом на вопрос – моветон? Вы грубы!

– Сомневаюсь, – парировал Дориан, и мы, миновав главные ворота, вновь погрузились в молчание.

Стоило подъехать к конюшням, как к нам тут же подбежали двое кривоногих дзанни, готовых сопроводить коня в стойло. Принц протянул мне руку, чтобы помочь слезть с седла, но я четко решила, что сделаю это сама.

– Да чтоб тебя!* – выругалась я, вновь шлепнувшись на и без того болевший зад.

Дориан закатил глаза и с легкостью спешился. Он одобрительно похлопал послушных дзанни по головам: чудики довольно кряхтели что-то невнятное.

– Эвелин! – донесся голос Селин с балкона.

 – Где тебя носит?! Марш на кухню!

Я сделала глубокий вдох-выдох, очередной раз наступая на свою гордость, и, подарив Дориану неуклюжий книксен, отправилась драить замок.

* * *

– Вот эти красивые. – Леди Фэлис рассматривала ткани, которые принесла портниха: атлас, гипюр, шелк, фатин… – Что думаешь, Велия?

– Этим можно украсить корсет. – Фаворитка короля медленно провела кончиками пальцев по кружеву, следуя каждому завитку нитей. – На этот раз в театре ставят балет «Лебединое озеро».

Никогда не была на этой постановке. Хочется нарядиться во что-то символичное.

– Лорд-отец считает, что это унизительно – балет был придуман Пентамероном, а музыка, да и сами танцы взяты у людей. – Фэлис протянула ушастой портнихе несколько тканей: – Отложи эти. Я была однажды на этом представлении. Очень красиво.

– Это правда, что его проводят раз в пять фогхармов, как дань памяти первому павшему королевству Трепьюмэ?

Фэлис заправила за уши золотые пряди и взглянула на старую леди Вивьен Леру.

Та сидела в кресле, укрывая парализованные ноги пледом, хотя в комнате было тепло, и глядела в открытое окно, попивая чай.

– Это дань памяти последнему потомку Трепьюмэ. Весь Пентаметром скорбел, когда умер лорд Аделард де Валуа, – послышался сиплый голос старой леди. – Аделард слыл остроумным весельчаком. Старый пердун сочинял скабрезные стишки и был тем еще развратником.

Фелис и Велия тихо хохотнули, прикрывая улыбки ладонями.