Пороки Лэндэльфа. Забытые сказки

– Уилсон! – Коллега Джерри постучал пальцем по запястью, прося поторопиться. – Поехали! Нам еще ребенка нужно завезти.

– Да, сейчас! – бросил тот и вновь вернул внимание девочке: – Поверь, однажды, ты станешь тем самым лебедем и всех нас удивишь. Но… помнишь, в сказке утенку пришлось сперва нелегко? Он долгое время скитался. – Малышка кивнула. – Главное не сдаваться, когда будет казаться, что все плохо. – Мужчина прочистил горло и, выпрямившись, встал. – А теперь, давай я помогу тебе собраться, Эвелина.

Он знал.

Уже тогда этот мужчина знал, что, даже оправившись, ее мама не сможет забрать свою малышку. Он знал, что ее лишат родительских прав, но надеялся, что девчушку приютит хорошая семья.

Как жаль, что его надеждам не суждено сбыться. Как жаль, что эта малышка все же повторила судьбу гадкого утенка – наигравшись, ее выкидывали, предавали доверие, убивали последние крупицы веры в честность и справедливость, в человечность… Как дворняжку… Как никому не нужную собачонку…

Я лежала на скрипучей раскладушке, ощущая лопатками и затылком холодную кирпичную кладку.

В горле встал непроходимый ком, а на глаза навернулись слезы.

Не плакала уже много лет и сейчас не собиралась. Я вовсе не считаю это проявлением слабости, но другие – да.

Наспех стерев жалкое подобие слезинок тыльной стороной ладони, я бросила взгляд в сторону зарешеченного окна. Судя по музыке и гулу голосов, празднество в замке не отменили, несмотря на учиненный мной погром. Полная луна, что каких-то пару часов назад сопровождала меня до лесной пещеры, теперь просачивалась через толстые прутья, посмеиваясь над заточением.

– Ну же, малышка, подойди ближе! Дай тебя хоть полапать, – сверкнул прогнившими зубами заключенный, протягивая чумазую руку через решетку. – Я бабских сисек уже фогхармов сто не видал!

Я бросила косой взгляд сперва на него, а после на его сокамерника в углу, который скромно передергивал. Улыбнувшись, я ответила, проговаривая слова с легкой ленцой:

– Протянешь руки еще раз – я их об прутья сломаю.

Лучше присоединился бы к своему дружку.

Не знаю, подействовали ли мои слова или появление капитана, но заключенный вмиг отполз вглубь камеры и затих.

Капитан Шассерфи был в перепачканной белой рубашке и кожаном жилете. Волнистые волосы наспех зачесаны назад, на лице залегли суровые тени: взгляд серых глаз казался жестче, скулы острее. Лассен остановился напротив, скрестив руки на груди. Рубаха вмиг обтянула рельефные мышцы.