Меч и ятаган

Мужчины плакали и били себя в грудь, женщины рвали на себе волосы и впадали в религиозный экстаз. Монахи шествовали через толпу, громко вознося молитвы Господу. Стоячие места продавались направо и налево теми, кто занял их еще до рассвета, тем, кто хотел ощутить жар святого огня на своем лице. Изо всех окон, со всех крыш на площадь смотрели зеваки. До Сальваго доносились обрывки разговоров и молитв: «Ересь… Лютер… Иезуальд…» Сердце монаха застучало громче.

Он знал, что его предшественника звали Иезуальд.

В центре площади уже сложили костер.

У основания лежали вязанки дров и терновника. Под медленный бой барабанов на площадь вывезли человека. Он ехал в повозке, запряженной ослом, который тащил ее по главной улице от тюрьмы под дворцом епископа. На узнике была изорванная рубаха. Сальваго замер как громом пораженный, разглядев, что это вовсе не рубаха, а вывернутая наизнанку казула, на которой красовался крест Святого Андрея – знак вынесенного приговора. Скорее всего, после долгого заключения скрытое под казулой тело было покрыто шрамами и синяками. Так этой свинье и надо. Он не раскаялся…

Перекрестившись, Сальваго стал пробиваться вперед вместе с теми, кто хотел посмотреть на казнь вблизи.

Иезуальд бился в цепях, пытаясь что-то кричать, но кляп надежно затыкал ему рот, не давая извергать богохульства, которые могли заразить кающихся грешников, загипнотизированно наблюдавших за ритмичной процессией смерти. Он бешено вращал глазами, но не от ужаса, а от ярости. Его вытащили из повозки, руки были связаны за спиной, и тут кляп вывалился у него изо рта.

– Только вера спасет всех вас! – закричал он. – Не церковь! Церковь – храм человеческий, а не Божий! Только вера, надежда и любовь… – Закончить он не успел, потому что стражник сбил его с ног и грубо воткнул кляп обратно.

Братья медленно шли через толпу с мерцающими свечами в руках и нараспев повторяли:

– Молитесь за заблудшую душу Иезуальда, ибо сегодня он встретится с Творцом…

Иезуальд попытался встать, но споткнулся и упал.

Стражники поймали его под руки и поставили на ноги. В этой части процедуры никто из членов Церкви участия не принимал. Дело Иезуальда слушали в церковном суде, но выносили и приводили приговор в исполнение миряне. Церковь не намеревалась пятнать руки кровью.

– Молитесь за заблудшую душу Иезуальда…

Узника подвели к костру, привязали к столбу толстыми веревками, вымоченными в воде, чтобы замедлить горение. Железного ошейника – гарроты – на столбе не было.