Меч и ятаган

Он дул с бухты, где находилась пристань Сан-Лоренцо, по воде пошла крупная рябь. Ветер пронесся по улице, круто поднимавшейся вверх и выходившей на площадь, превратился в смерч, разметавший пыль в глаза всем собравшимся, миновал толпу и поцеловал языки пламени, которые только-только начинали разгораться.

Почувствовав порывы ветра, епископ оценил ситуацию, поднялся со своего места и провозгласил:

– Дыхание Господа!

По толпе прокатилась волна благоговейного шепота. Епископ принялся читать Писание, и его звучный голос быстро заглушил слова измученного Иезуальда.

Хворост наконец занялся, языки пламени жадно лизали дрова, которые потрескивали и шипели, костер разгорался. Первые ряды ощутили жар и отшатнулись, прикрывая лица руками, но не могли отвести глаз от творившегося в центре площади.

– Господь милостив! Господь справедлив! Помолимся за заблудшую душу Иезуальда, раба Твоего…

К этому времени Сальваго наконец удалось пробраться в середину толпы. Глядя на его одеяние, люди расступались перед ним и пропускали вперед.

Через марево костра он видел искаженное агонией лицо Иезуальда. Потрескавшиеся губы шептали последние богохульства, пламя уже добралось до него, одежда загорелась. Он испустил последний гортанный вопль. Толпа умолкла, на площади повисло молчание, нарушавшееся только треском пламени. Сальваго отвернулся от стены огня, его ноздри заполнила вонь горящего жира и плоти, он закрыл глаза, погрузившись в молитву за душу духовного собрата.

На следующее утро, когда одежда еще не успела выветриться от запаха смерти, епископ Кубельес вызвал Сальваго на аудиенцию в свой дворец.

У Кубельеса были острые черты лица, аккуратная черная бородка, изогнутые брови и выдающихся размеров нос. Прежде чем перейти к обсуждению церковных дел, он пожелал убедиться в том, что новый священник, в отличие от своего предшественника, не заражен скверной.

– Так, значит, вы служили у епископа Палермо, – завел разговор Кубельес. – Он очень лестно отзывался о вас в письме.

– Его преосвященство преувеличивает, ваше преосвященство, – скромно ответил Сальваго, опускаясь на колени и целуя перстень.

– Мы полагаем, что вы понимаете, что здесь, на Мальте, у нас не в большом почете модные ныне на Сицилии идеи, – продолжил Кубельес. – Опасные настроения витают в воздухе.

– Ничего подобного я с собой не привез, ваше преосвященство, – непринужденно улыбнулся Сальваго.

– Насколько нам известно, у епископа есть содержанка.

– Это правда, ваше преосвященство.