Прекрасный день, чтобы умереть

Он учится ненавидеть всех биологов и психоаналитиков, которые утверждают, что секс – это естественно. И в то же время секс остается великой тайной его жизни. Он живет с ним, истязаемый и потерянный. После окончания обучения он берет себе жену. В течение последующих двадцати-тридцати лет он женится еще на пяти или шести женщинах, и некоторые из них вполовину младше его. Нет никаких ограничений. Он – воплощение закона. Но, несмотря на то, что у него есть несколько женщин, он не имеет права любить их. Никто из смертных не достоин его любви, – она вся должна достаться Аллаху.

Женщинам доступно его тело, но не сердце.

Все пятнадцать Великих Аятолл Исламской Республики Иран создавали свои теории о том, как справляться с сексуальным влечением. Аятолла Хомейни, наш верховный лидер, пишет в своей книге «Политические, философские, социальные и религиозные принципы», что лучший способ избавиться от желания – это секс с животными. Он объясняет, что это приемлемый снять напряжение до брака. Однако, есть проблема: секс с курицей.

Он пишет, что если мужчина имеет курицу, то ему нельзя готовить и есть её после этого. Также запрещается готовить и есть его семье и его соседям. Однако сосед, который живет через дверь, может ее съесть.

– Ваше Святейшество, могу я продолжить? – тихо спросил обвинитель.

Аятолла поерзал на стуле, и кивнул в знак согласия.

– В последние четыре месяца, – начал читать обвинитель, – Мы получили из различных источников информацию, что ресторан Морварид в северной части города – это место встречи преступников, наркодилеров и проституток.

Месяц назад Революционная полиция начала надзор за этим местом и арестовала более сотни преступников. Вечером находящиеся при исполнении сотрудники увидели в ресторане Бабера Шауля. Он сидел там, пил пиво и разглядывал женщин. Революционная полиция направила агента под прикрытием, чтобы получить больше информации о подозреваемом. Когда стало понятно, что Бабер Шауль явился в ресторан за проституткой, подсудимый был задержан и доставлен сюда.

– Ну, что ты скажешь теперь? Как ты объяснишь, что ты оскорбил нашу веру? – спросил Аятолла.

Я чувствовал себя совершенно бессильным, безвольным. Моя голова раскалывалась от боли. Я хотел что-то сказать, но язык не слушался и больше походил на кляп.

– Ты лишь усугубишь свое наказание, если не будешь отвечать на вопросы суда, – сказал Аятолла и после небольшой паузы бросил: – Скажи что-нибудь!

Мои губы двигались совершенно механически.