Волк среди теней

Из кустов выпрыгнула черная фигура, Мадден выстрелил ей в голову, и она исчезла. Поднявшись на ноги, Мадден нырнул в кусты. Над его головой на сук бесшумно опустилась сова, но он ее ждал: его пуля разорвала ее в клочья и перья медленно спланировали на его распростертое тело.

«Доберись до своей лошади, – шепнул голос. – У тебя на это меньше минуты».

Со стоном Мадден заставил себя встать. Из раны в бедре текла кровь, но кость задета не была. Он захромал в лощину и кое-как взгромоздился в седло.

Сорвав поводья с ветки, повернул лошадь и галопом вылетел из лощины. Тут ему в нижнюю часть спины ударила пуля – словно его заклеймили раскаленным железом. Пригнувшись в седле, он пустил лошадь карьером на запад.

Веки у него сомкнулись.

«Не спи! – раздался голос. – Заснуть – значит умереть».

Боль в спине не позволяла Маддену сесть прямо. Он чувствовал, как кровь заливает ему спину и ногу. Но упрямо держался, пока гребень последнего холма не остался позади и он не увидел внизу дома их нового селения.

Лошадь неслась туда, и Мадден провалился во тьму.

Шэнноу и Бетик забрали патроны с трупов и съестные припасы, но когда Иерусалимец хотел переложить в свою седельную сумку вяленое мясо, Бетик его остановил.

– Не думаю, что оно придется тебе по вкусу, – сказал он.

– Мясо – это мясо.

– Ах так, Шэнноу? Даже если оно – младенцев?

Шэнноу отшвырнул кусок, который уже взял, и набросился на Бетика:

– В каком обществе ты жил, Бетик? Как можно дозволять подобное?

– Это плоть от жертвоприношений.

По Святому Закону, если ее вкушает чистый помыслами зелот, дух жертвы обретает гармонию.

– Канны были хотя бы честны, – сказал Шэнноу, затем отрезал хвосты у захваченных лошадей и начал плести веревку. Бетик отвернулся, отошел к камням над склоном и уставился на равнину.

Яростная вспышка Шэнноу после того, как они разделались с зелотами, усмирила его гордость. Он чувствовал себя совсем юным и глупым.

Иерусалимец был прав: за ним никогда не охотились и он был легкой добычей для зелотов. Однако, если была права и Руфь (а он не сомневался в этом), остаться с Шэнноу значило напрашиваться на смерть. Пусть Бетик вел себя глупо и высокомерно, но он отнюдь не был лишен ума. Пока его шансы остаться в живых зависели от Шэнноу. Трудность заключалась в том, чтобы выбрать для расставания момент, который позволит ему сохранить жизнь.