Волк среди теней

Выпрямившись, Иерусалимец воткнул меч в жуткую морду. Из ран повалил дым, и чудовище исчезло.

На его месте воспарил тот самый красавец в белоснежном одеянии.

– Я недооценил вас, мистер Шэнноу, – сказал он.

– Кто ты?

– Я Аваддон. Вам это имя должно быть знакомо.

– Это имя есть в Книге Откровения, – сказал Шэнноу. – Ангел бездонной бездны. Ты – не он, ты всего лишь человек.

– Кто знает, мистер Шэнноу? Если человек не умирает, то он – божество. Я прожил триста сорок шесть лет благодаря Владыке этого мира.

– Ты служишь Змию, – отрезал Шэнноу.

– Я служу Тому, Кто победил. Как можете вы быть так глупы, мистер Шэнноу? Армагеддон завершился, а где Новый Иерусалим? Где волк пасется рядом с ягненком? Где лев ест солому, подобно волу? Нигде, мистер Шэнноу. Мир погиб, и ваш Бог погиб с ним. Вы и я – два полюса нового порядка. Мои земли процветают, мои войска могут завоевать мир. А вы? Вы – одинокий скиталец, бродящий по миру словно тень. Нигде не желанный, нигде не нужный – совсем как ваш Бог.

Шэнноу ощутил, как правда этих слов давит его, точно каменная плита, но он ничего не сказал.

– Не находите, что ответить, мистер Шэнноу? Вам следовало бы прислушаться к старику Каритасу. У него был шанс присоединиться ко мне столетие назад, но он предпочел жить в лесах, будто благочестивый отшельник. Теперь он умер – и весьма поэтично, а с ним и его земляные черви. Вы будете следующим, мистер Шэнноу. Разве что предпочтете присоединиться к исчадиям Ада?

– Нет ничего в мире, что могло бы соблазнить меня присоединиться к тебе, – ответил Шэнноу.

– Да неужели? А жизнь Донны Тейбард?

Шэнноу заморгал от неожиданности и попятился.

Красавец засмеялся.

– Ах, мистер Шэнноу, вы, право, не заслуживаете моей вражды. Вы – комар в ухе слона. Убирайтесь и умрите где-нибудь. – Он поднял ладонь, и Шэнноу отбросило от него с ошеломляющей быстротой.

Он проснулся и застонал. Взял Библию и при свете зари тщетно искал в ней слова, которые сдвинули бы плиту с его души.

Шэнноу и Села покинули земли племени Зерна и направились на север через широкую равнину.

Они ехали неделю за неделей, останавливались на ночлег в овражках и нигде не видели признаков человеческого обитания. Шэнноу хранил подавленное молчание, и Села с деликатной почтительностью оставлял его в покое. Мальчик по вечерам сидел и смотрел, как Шэнноу склоняется над Библией, ища наставления и не находя.

Настал вечер, когда Шэнноу отложил Книгу и откинулся, глядя на звезды.