Волк среди теней

Не глядя на своих спасителей, он, пошатываясь, прошел несколько шагов, поднял свой револьвер и спрятал в кожаную кобуру у себя на боку. Споткнулся, но удержался на ногах и, наконец, обернулся к Шэнноу.

– Прекрасный выстрел, – сказал он. – Но будь он на полпальца правее, убит был бы я, а не лев.

Шэнноу ничего не ответил, и Села увидел, что он все еще держит в руке пистолет, целясь в раненого. И тут юноша понял почему. Справа от мужчины на траве лежал его шлем, увенчанный козлиными рогами исчадий Ада.

Внезапно раненый зашатался и упал.

Села спрыгнул с лошади и подбежал к нему. Из его бедра кровь теперь хлестала. Выхватив нож, Села срезал штанину, и открылась рваная рана длиной почти в локоть.

– Надо остановить кровь! – крикнул он Шэнноу, но Иерусалимец не спешился. – Дай мне иголку и нитки! – потребовал Села.

Шэнноу заморгал, потом сунул руку в седельную сумку и протянул ему кожаный мешочек.

Почти час Села провозился с ранами и в заключение сшил и пришил на место лохмотья щеки. Тем временем Шэнноу спешился и расседлал лошадей.

Он продолжал молчать, сложил очаг из камней, выдрал траву вокруг и разжег костер. Села пощупал пульс раненого. Он был слабым, но ровным.

Закутав раненого в одеяла, он сел рядом с Шэнноу у огня.

– Почему? – спросил Шэнноу.

– Что – почему?

– Почему ты его спас?

– Не понимаю, – сказал Села. – Его спас ты, убив льва.

– В ту минуту я не знал, кто он был… кто он такой.

– Он человек, – заявил Села.

– Он твой враг, малый. Может, даже это он убил Куропет или пригвоздил Каритаса к дереву.

– Когда он очнется, я его спрошу.

– И как поступишь?

– Если он правда был среди тех, кто напал на наш поселок, я выхожу его, а когда он окрепнет, мы вступим в бой.

– Ты городишь вздор, малый.

– Может быть, но Каритас всегда учил нас слушаться своих чувств, особенно сострадания. Я хочу убивать исчадий, я же сказал так в тот день, когда мы нашли моих убитыми. Но ведь это совсем другое: это храбрец, который дрался со львом, не имея ничего, кроме ножа.

Кто знает, он мог бы взять верх сам, не вмешайся ты.

– Не понимаю, – Шэнноу покачал головой. – Ты же в поселке убивал исчадий, хотя они спали. В чем разница?

– Я поступил так, чтобы спасти моих. И потерпел неудачу. Я не жалею, что убил тех, но этого я убить не могу – пока.

– Так отойди, и я выстрелю ему в ухо.

– Нет! – решительно сказал мальчик. – Его жизнь теперь принадлежит мне, как моя – тебе.

– Хорошо, – ответил Шэнноу.