Снег на кедрах

– Нельс над этим работает, – сказал Кабуо.

– Я пока отойду, – сказал Нельс. – Да и помощнику Мартинсону тоже не мешало бы. Абель, почему бы вам не смотреть за вашим подопечным на расстоянии? Дайте же людям спокойно поговорить.

– Не могу, – ответил Абель. – Увидит Арт – шею намылит.

– Не намылит, – возразил Нельс. – Можно подумать, вы только и ждете, что миссис Миямото тайком передаст мистеру Миямото оружие. Встаньте хотя бы чуть-чуть дальше, дайте им поговорить.

– Не могу, – стоял на своем Абель. – Правда не могу.

Но он все же незаметно отступил на три фута и сделал вид, что не слышит их разговора. Нельс извинился и отошел.

– А где дети сейчас? – спросил Кабуо.

– У твоей матери. Там миссис Накао. Все нам помогают.

– Ты хорошо выглядишь. Мне тебя не хватает.

– Я выгляжу ужасно, – возразила Хацуэ. – А вот ты – вылитый солдат Тодзё[15 - Тодзё Хидэки (1884–1948) – японский генерал и политик. На Токийском процессе Тодзё судили как военного преступника и признали виновным по всем пунктам обвинения.

Был приговорен к смерти и повешен.]. Может, не стоит сидеть так прямо? Ты только оттолкнешь присяжных.

Кабуо посмотрел жене прямо в глаза, и она поняла, что он задумался над ее словами.

– Приятно выбраться из камеры, – наконец произнес он. – До чего же приятно!

Хацуэ захотелось прикоснуться к нему. Ей захотелось протянуть руку и дотронуться до его щеки, коснуться кончиками пальцев его лица. Впервые за последние семьдесят семь дней их не разделяла стеклянная перегородка.

Все это время она слышала его голос только через микрофон. Хацуэ так и не обрела спокойствие, она перестала мечтать о будущем. На ночь Хацуэ брала детей к себе в постель и тщетно пыталась уснуть. По утрам к ней заглядывали родные и двоюродные сестры, тети и приглашали на обед. Она приходила, потому что ей было одиноко и хотелось слышать голоса других. Женщины готовили бутерброды, пекли пироги, заваривали чай и беседовали на кухне, а дети тем временем играли. Так прошла осень; жизнь в Хацуэ как будто замерла, пребывая в заключении.

Иной раз Хацуэ засыпала днем на диване. Пока она спала, остальные женщины присматривали за ее детьми, и после Хацуэ непременно благодарила их. Однако раньше с ней такого никогда не случалось – заснуть вдруг, когда в доме гости, а собственные дети носятся как угорелые.

Ей исполнился тридцать один год, но ее фигура все еще сохраняла стройность. У нее была твердая походка босоногой крестьянки, узкая талия и маленькая грудь.