Снег на кедрах

– Я вся промокла, – сказала она. – Хоть выжимай.

– Я тоже. Но вообще-то ничего. По крайней мере здесь сухо. Помнишь это дупло? Кажется, будто оно было больше.

– Я приходила сюда время от времени, – сказала Хацуэ. – Подумать. Здесь никого не бывает. За все эти годы ни души не видела.

– А о чем ты думаешь? – спросил Исмаил. – В смысле, когда приходишь сюда. О чем думаешь?

– Ну, не знаю… Обо всем. Просто место такое… где можно подумать.

Исмаил лег, положив голову на руки, и посмотрел в расщелину на дождь.

Дупло отгораживало от внешнего мира. Исмаилу казалось, что здесь их никто бы не нашел. Внутри ствол блестел и отсвечивал золотым. Удивительно, до чего много зеленоватого от листвы света проникало сюда. Капли дождя эхом отдавались под шатром листьев, барабанили по папоротнику, вздрагивавшему от каждой капли. Дождь создавал ощущение еще большей уединенности – ни один человек не зайдет сюда, ни один не отыщет их в дупле дерева.

– Ты уж извини за тот поцелуй на пляже, – сказал Исмаил. – Давай забудем об этом.

Как будто ничего и не произошло.

Хацуэ ответила не сразу. Это было так похоже на нее – отвечать не сразу. Исмаил всегда испытывал потребность что-то сказать, даже если слова давались ему с трудом, однако Хацуэ, казалось, свойственно было молчание особого рода, какого сам он в себе не чувствовал.

Она взяла шляпу и стала смотреть на нее.

– Не стоит извиняться, – ответила она, смотря в землю. – По-моему, просто не за что.

– Я тоже так думаю, – согласился Исмаил.

Хацуэ легла на спину рядом с ним; на лице ее заиграли зеленоватые блики.

Исмаилу захотелось прижаться к ее губам и оставаться так вечно. Теперь он знал, что может сделать это без всяких сожалений.

– Как ты думаешь, в этом есть что-то дурное? – спросила его Хацуэ.

– Другие так думают, – ответил Исмаил. – Твои подруги, например, – прибавил он. – И твои родители.

– Твои тоже, – ответила Хацуэ. – Мать и отец.

– Твои все-таки больше, чем мои, – возразил Исмаил. – Узнай они, что мы здесь, в этом дупле, вместе… – Он тряхнул головой и усмехнулся: – Твой отец наверняка прирезал бы меня.

Разрубил бы на тысячу маленьких кусочков.

– Может, и нет, – ответила Хацуэ. – Но рассердился бы не на шутку, это уж точно. На обоих, за то, что мы тут делаем.

– А что мы такого делаем? Просто разговариваем.

– Все равно, – не соглашалась Хацуэ. – Ты ведь не японец. Да и я тут с тобой одна.

– Ну и что? – возразил Исмаил.

Они лежали и разговаривали, так прошло полчаса.