Влюбленные женщины

 – Кое-что меня пугает, но это совсем двугое. Квови я не боюсь.

– Не боишься крови? – воскликнул молодой человек с одутловатым и бледным насмешливым лицом. Он только что подсел к столу и пил виски.

Надувшись, Минетта бросила на него недовольный, совсем не красивший ее взгляд.

– Неужели ты действительно не боишься крови? – настаивал тот, широко усмехаясь.

– Да, не боюсь, – заявила она.

– А ты видела кровь где-нибудь, кроме как в плевательнице дантиста? – продолжал подначивать ее молодой человек.

– Я говорила не с тобой, – высокомерно отозвалась девушка.

– Но ответить, надеюсь, можешь? – сказал он.

Вместо ответа она неожиданно вонзила нож в его пухлую, белую руку. Молодой человек вскочил со своего места, грязно выругавшись.

– Вот сразу себя и показал, – презрительно заметила Минетта.

– Пошла ты к черту! – Стоя у столика, молодой человек злобно смотрел на девушку.

– Немедленно прекратите, – приказал Джеральд, повинуясь внутреннему инстинкту.

Молодой человек продолжал стоять, глядя на девушку сверху вниз с презрительной насмешкой; на одутловатом, бледном лице появилось выражение неловкости и страха.

– Какой ужас! Сделайте что-нибудь! – завизжал Холлидей, отворачивая вмиг позеленевшее лицо.

– Тебе нехорошо? – поинтересовался участливо молодой человек. – Тебе нехорошо, Джулиус? Не обращай внимания, парень, ничего особенного не произошло. Не доставляй ей удовольствия, пусть не думает, что совершила подвиг.

– О-о! – визжал Холлидей.

– Его сейчас вырвет, Максим, – предупредила Минетта. Учтивый русский юноша встал и, взяв Холлидея под руку, куда-то увел. Бледный, весь съежившийся Беркин с недовольным видом наблюдал за этой сценой. Раненый молодой человек отошел от их столика, подчеркнуто не обращая внимания на кровоточащую рану.

– На самом деле он страшный трус, – сказала Минетта Джеральду. – Джулиус находится под его сильным влиянием.

– Кто он такой? – спросил Джеральд.

– Да просто еврей. Терпеть его не могу.

– Впрочем, до него нам дела нет. А вот что случилось с Холлидеем?

– Джулиус – самый отчаянный трус на свете, – воскликнула Минетта. – Стоит мне взять в руки нож, и он тут же гвохается в обморок. Он меня ствашно боится.

– Гм, – хмыкнул Джеральд.

– Они все меня боятся, – продолжала она. – Только еврей пытается хорохориться.