Влюбленные женщины

– Выходит, учительницей работает только другая сестра?

– Нет, обе. Гудрун ведет рисование, а Урсула классная дама.

– А кто у них отец?

– Преподает основы трудовой деятельности.

– Да ну!

– Классовые барьеры, как видишь, рушатся!

Джеральду всегда становилось не по себе, когда Беркин принимал подобный насмешливый тон.

– Значит, отец этих девиц учитель труда? Но что мне до того?

Беркин рассмеялся. Джеральд смотрел на его смеющееся лицо, сохранявшее, однако, горькое и одновременно равнодушное выражение, и сидел, не чувствуя в себе сил встать и уйти.

– Не думаю, что Гудрун здесь надолго задержится. Она непоседа, неделя-другая – и наша птичка улетит, – сказал Беркин.

– И куда же?

– Кто знает? В Лондон, Париж, Рим. Гудрун может очутиться в Дамаске или Сан-Франциско – она ведь райская птичка. Непонятно, как она оказалась в Бельдовере. Что-то из области снов, в них плохое – к хорошему, и наоборот.

Джеральд задумался.

– Откуда ты так хорошо ее знаешь? – спросил он.

– Я познакомился с ней в Лондоне, – ответил Беркин, – в компании Алджернона Стрейнджа.

Даже если она не знакома с Минеттой, Либидниковым и остальными, то знает о них понаслышке. Гудрун не совсем их круга – более светская, что ли. Я знаком с ней уже года два.

– Значит, она зарабатывает не только преподаванием? – поинтересовался Джеральд.

– Нерегулярно. Продает свои работы. У нее есть кое-какая rе?clame[19 - Известность, реклама (фр.).].

– И за какие деньги?

– От гинеи до десяти.

– Ее работы хороши? Что они собой представляют?

– Некоторые, на мой взгляд, просто великолепны.

Те две трясогузки, вырезанные из дерева и раскрашенные, что ты видел в будуаре Гермионы, вышли из ее рук.

– А я думал, это тоже дикарская штучка.

– Нет, трясогузок вырезала она. Все ее поделки – зверюшки, птицы, человечки – странные, хоть и в обычной одежде, – просто прелесть! Во всех есть неуловимое своеобразие.

– И что, со временем она может стать известной художницей? – задумчиво произнес Джеральд.

– Может. Хотя я так не думаю. Если она увлечется чем-то другим, то бросит искусство. Своенравный, противоречивый характер мешает ей отнестись к своему дару серьезно, она не хочет уходить с головой в искусство, боится потерять себя. Впрочем, себя она никогда не потеряет – слишком силен в ней инстинкт самосохранения. Это как раз и не нравится мне в женщинах такого типа. Кстати, как сложились твои отношения с Минеттой после моего отъезда? Я ничего об этом не знаю.