Dragon Age. Призыв

В другое время Дункан ехал бы рядом с Фионой и они всю дорогу дружески болтали бы о разных пустяках под сердитыми взглядами других, более молчаливых Серых Стражей. За те несколько месяцев, которые Дункан провел в ордене, он изрядно сблизился с эльфийкой-магом. Сейчас, однако, она держалась в стороне. В те два-три раза, когда Дункану подвернулся случай заговорить с Фионой, она была отчего-то взвинчена, а стоило королю подъехать ближе, как девушка становилась чернее тучи. Мэрику она до сих пор не соизволила сказать ни единого слова, а все его попытки завязать разговор демонстративно пропускала мимо ушей.

Король после этого озадаченно смотрел на Дункана, но тот в ответ только пожимал плечами. Кто знает, почему эльфы делают то или другое?

Первая ночь, которую отряд провел в деревне, выдалась, мягко говоря, неуютной. Женевьева была не в восторге оттого, что они мозолят глаза местным сплетникам, однако они слишком спешно покинули столицу, чтобы как следует подготовиться к дальнему пути.

Ночевали они в трактире, нервы у всех были на пределе, а король, прячась от посторонних взглядов, все время прикрывал лицо капюшоном. Дункан спал на дощатом полу рядом с койкой Мэрика и дрожал, проклиная на все лады ферелденский промозглый холод.

После этого они обошли стороной большинство селений, рассыпанных вдоль тракта, и, огибая по краю Баннорн, продолжали двигаться на запад. Один только раз король настоял, чтобы они остановились у некоего хутора, расположенного на отшибе.

С точки зрения Дункана, хуторок был ничем не примечателен – жилой дом, сложенный из старого, изрядно растрескавшегося гранулита, да огороженные пастбища с козами и овцами.

Кто жил на этом хуторе, так и осталось загадкой для Серых Стражей, король общался с хозяевами один. Фиона из-за этой краткой задержки негодовала даже больше, чем Женевьева.

После этого командор подгоняла их вдвое усерднее, объявляя привал, лишь когда уже стемнеет настолько, что невозможно ехать верхом, и безжалостно поднимая всех, едва краешек солнца покажется над горизонтом.

Дункан (по большей части только он) не отказывал себе в удовольствии вдоволь поныть и посетовать на такую жестокость; правда, его никто не слушал. В отряде царили усталость и нервное напряжение. С каждым минувшим днем Женевьева становилась все более взвинченной. Когда впереди наконец показался берег озера Каленхад, все вздохнули с облегчением.