Белая магия любви

 – Я гуляю, идет дождь или светит солнце.

– Я тоже не возражаю против дождя, когда готова к нему, – весело сказала она. – Ты не представляешь, как увлекательно плавать на каноэ под дождем.

Но это его не убедило. Он стоял, мрачно глядя на озеро, как будто видел грозных врагов, приближающихся под покровом густого синего тумана. – Мне нужно идти через несколько минут, – сказал он почти отрывисто. – Я договорился о поездке в город, так как сегодня не могу работать.

– Чтобы продать картину?

– У меня их нет. Тех, что были сделаны за границей, еще нет.

Долгая пауза—неловкая пауза. Затем она сказала в своей бесхитростной, безличной манере, – я думаю, что жена была бы очень полезна художнику.

–Ты имеешь в виду, в качестве подручного? – Яростно перебил он. – Ни один настоящий художник не опустился бы до чего-то столь унизительного для его искусства и для него самого.

– И все же ты рассказывал мне о всевозможных странных схемах, которые ты придумал, чтобы заманить покупателей, – сказала она.

– Художник, который женится, – дурак, и даже хуже, – кисло сказал он. – Если он счастлив в браке, его воображение подавлено до смерти. Если он несчастлив в браке, его зарежут насмерть.

Она слушала сладко и терпеливо. – Сегодня я думаю о свадьбе, – сказала она доверительно и по-детски невинно.

– Это обычно волнует молодых девушек, – сказал он, большой и хмурый.

– Но мои … мои дела близки к кризису, – продолжала она. – И одна из причин, по которой я прошла сквозь дождь, заключалась в том, что мне нужен был твой совет.

Он встряхнул своим большим телом, отчего вода полетела, как от шерсти большой лохматой собаки, после купания.

– Я не даю советов, – сказал он нелюбезно. – Когда вы даете совет, вы берете на себя ответственность за последствия. Кроме того, я недостаточно знаю о тебе, чтобы судить.

Ее взгляд, устремленный на него, был сущностью неявного доверия. —Ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо в мире, больше, чем я сама.

Он коротко рассмеялся. – Я ничего о тебе не знаю. Девушки не по моей части.

Ее хорошенькое личико, еще более красивое из-за окружавшей его унылости, теперь приняло выражение оскорбленных чувств. – В чем дело, Чанг? – Мягко спросила она. – Ты сегодня не слишком дружелюбен.

Его лицо не могло не смягчиться перед этим сладким призывом. Он сказал более добрым тоном, – я думаю, тебе следует вернуться домой. Я уверен, что ты простудишься.