Белая магия любви

– Поэтому я настаиваю на том, что все должно быть сделано правильно.... Ты заметил, что я сегодня ни разу не сказала, что люблю тебя?

– Ради Бога, Рикс, не говори так. Это действует мне на нервы. Это заставляет меня чувствовать себя полным идиотом.

– Но разве я что-нибудь сказала? – Настаивала она.

– Не так много слов, – признался он. – Но…

– Я не несу ответственности за то, что ты, возможно, прочитал в моем взгляде и голосе, Чанг. Знаешь, ты такой тщеславный!… Я ничего не сказал и обещаю не … не действовать тебе на нервы, когда приду позировать.

– Это сделка?

– Пожмем друг другу руки.

И они пожали друг другу руки.

– А теперь мне пора, – сказала она.

Когда он начал готовиться сопровождать ее, она запретила ему тоном, не допускающим никаких обсуждений.

– До заката еще час, – сказала она. – Во всяком случае, я ничего не боюсь.

– Я бы сказал! – Засмеялся он.

– Потому что я тебя не боюсь? О, ты тщеславен!

– До завтра?

– До завтра.

– И больше никаких глупостей?

– Я все продумала вчера вечером, – сказала она.

 – Я понимаю, что у тебя нет денег, чтобы содержать жену…

– Стой на месте! – Скомандовал он. – Неужели ты никогда не сможешь разобраться в этом? Я не люблю тебя—и ты не любишь меня. Это все.

– Моя шляпа на месте?… Я должна спешить.... Ну, у меня нет времени обсуждать это. Только я восхищаюсь и уважаю тебя за то, что ты не захотел жениться на девушке, так как не можешь ее должным образом содержать. А теперь не красней и не сердись на меня.

Я должна идти. До свидания.

И, не дав ему возможности подобрать слова для ответа, она легко и грациозно метнулась прочь.

Перевернутое каноэ

Картина неуклонно прогрессировала. Погода не мешала, и платная модель не была бы такой регулярной, как Рикс. Но прогресс шел медленно. Роджер отчасти винил себя за это; он был медлительным работником, который всегда работал медленнее по мере того, как его работа приближалась к завершению.

– Я никогда не видел, чтобы кто-то так старался, – сказал Рикс.

 – А ты-полная противоположность во всем остальном, кроме своей живописи. Однако главной причиной черепашьего темпа этой конкретной работы была модель. Рикс приходила рано и задерживалась допоздна, но после их откровенного разговора и соглашения ее силы, казалось, быстро иссякали. Она выглядела все так же; у нее были все признаки совершенного здоровья, но после десяти или пятнадцати минут позирования она настаивала на отдыхе, хорошем, долгом отдыхе.