Пардес

Ноах с Ребеккой приехали к концу обеда. Лили юркнула на заднюю парту на ЕврИсФиле. К математике явилась Реми, от нее сильно пахло ромом. К концу дня не хватало только Эвана, Оливера и Донни.

На биологию я явился пораньше, надеясь застать Софию.

– Смотрите, кто пришел. – Она села рядом со мной. – Аквамен собственной персоной. Плавки не забыл?

– Тебе уже рассказали?

– В общих чертах, – ответила она. – Я слышала, дело приняло… пикантный оборот.

Я покраснел.

– Я бы сказал, обнажилось многое неизвестное.

– И кого?

– Что – кого?

– Кого ты видел?

– Оливера в таких подробностях, о которых предпочел бы не знать, чтобы жить спокойно.

– А еще кого?

Я демонстративно достал учебник из рюкзака.

– Да всех.

– То есть Рем…

– Ага, но я отвернулся.

– Тебе не понравилось шоу? – невозмутимо уточнила София.

– Я сразу уехал.

– Только не говори мне, что лишил одноклассников, скажем так, удовольствия видеть “преображенье Гамлета”[107 - Перевод М. Лозинского.].

Я покраснел еще гуще.

– Я тебя разочарую, но никто не видел моих “укромных частей”[108 - Там же.].

Она долистала учебник до главы, которую мы проходили. Страницы пестрели подробными рукописными примечаниями, фрагменты текста были выделены цветом. Даже от почерка Софии у меня теплело на сердце.

– Если честно, я вообще не понимаю, зачем ты поехал с ними.

– Я тоже.

– Ты мог поехать со мной. Я отличная попутчица.

– Сам жалею.

– Но ты послушал его, да?

– Кого?

В класс влетела доктор Флауэрс, захлопнула дверь и разразилась избыточно свирепой тирадой о триглицеридах и жирных кислотах.

Я даже не притворялся, будто слушаю, последнее замечание Софии ввергло меня в непонятное уныние, и я мучительно размышлял, не накажут ли меня. (“Я очень надеюсь, что все, кто участвовал в сегодняшнем диспуте, – сказала на своем уроке миссис Хартман, – приготовятся к гневу грознее того, «который ахеянам тысячи бедствий соделал»[109 - Гомер. “Илиада”. Перевод Н. Гнедича. ]”.) Когда до конца урока оставалось всего двадцать минут и от голоса доктора Флауэрс уже раскалывалась голова, миссис Дженис, растягивая слова на южный манер, произнесла по громкой связи мое имя.

Стараясь не встречаться глазами с Софией, чье неодобрение прожигало в моем виске дыру, я встал и отправился в администрацию.

– Не ко мне, – миссис Дженис махнула рукой, – на этот раз к главному.

Я направился в кабинет рабби Блума, от волнения кружилась голова.