Двенадцать дней Дэша и Лили

Дедушка Лили долго выбирался из кресла, чтобы занять свое место, но, когда настал его черед зажигать свечу Лэнгстона, рука его была крепка и не дрогнула. Лэнгстон передал огонь Бенни, а тот – Софии. София улыбнулась и, прикрыв огонек рукой, повернулась ко мне.

Бумер, у которого София была первой девушкой, решил, что принять огонь Софии – его прямая обязанность как бойфренда. Он втиснулся между мной и Софией, и та, не желая никому мешать, коснулась его свечи своей. Потом я стойко выдержал танец друга вокруг моей свечи, молча молясь о том, чтобы огонек не потух.

Бумер зажег мою свечу, я повернулся к маме и увидел ее потрясенное лицо. Из-за маневра Бумера она оказалась рядом с моим отцом. И с этим ничего нельзя было сделать, не подняв шум.

Ничего страшного, – успокаивал я себя. – Мои родители – взрослые люди. Они могут вести себя по-взрослому.

Рука мамы сильно дрожала, и я боялся, как бы она не уронила свечу. Зажечь фитиль нам удалось лишь с третьей попытки.

– Все хорошо, – шепнул я маме.

 – Ты молодец.

Она кивнула так слабо, что вряд ли это кто-то заметил. Затем повернулась к своему бывшему мужу и протянула к нему руку со свечой.

На секунду мне показалось, что все обойдется. На секунду их свечи соприкоснулись, как у всех остальных. Секунду мама смотрела на свечу, пока отец смотрел на нее.

А потом отец открыл рот.

Мама не глядела на него. Она не ожидала подвоха. И не была готова к словам отца.

– А я-то думал, ты уже никогда не зажжешь мой фитиль.

Шок был настолько сильным, настолько настоящим.

Мама отпрянула. И уронила свечу. Пока она обзывала отца ублюдком, под елкой загорелась оставленная кем-то воскресная газета. Пока отец объяснял присутствующим, что она никогда не понимала шуток, на полу заплясали огненные язычки.

Я думал, все как-то среагируют. И, может, среагировали бы, но это я был членом ругающейся семьи и это я привел сюда маму с отцом.

Нужно погасить огонь. Нужно его погасить. Я плюхнулся на свечу и газету животом.

Огонь я потушил. Но лишь падая осознал, как сглупил: я мог поджечь самого себя. К счастью, этого не случилось. Я лишил огонь кислорода. Потушил разожженный отцом костер.

Лили визжала. Лэнгстон орал. Бумер бросился тушить тушителя.

– Закрой глаза! – крикнул кто-то.

Я послушался, и меня обдало пенистой химической субстанцией, как раз когда Бумер навалился на меня сверху.

На мгновение воцарилась тишина.

Затем прозвучало:

– Можешь открыть глаза.