Изящное искусство смерти

И наилучшими. Только благодаря Энн. Если бы все пошло иначе, она могла бы стать твоей матерью.

– И тебе было так трудно мне рассказать?

– Наверное, мы не были готовы открыто обсуждать все-все темы.

– Это меняет дело, – кивнула я.

– Да, – согласился отец.

Вокруг клубился густой туман. Холод усиливался. Я поплотнее запахнула пальто.

– Давай возвращаться домой, – решил отец.

– Но как в этом тумане мы найдем дорогу?

– Единственная улица в мире, которую я знаю как свои пять пальцев, – это Оксфорд-стрит.

Мимо прогрохотал экипаж, и отец повел меня за собой сквозь туман.

Мы двигались по левой стороне и вскоре подошли к пересечению с широкой улицей.

– Если не ошибаюсь, это должна быть Тоттенхем-Корт-роуд, – сказал отец. – Вот. Видишь табличку на стене? Да, Тоттенхем-Корт-роуд. Пойдем сюда. Когда я был молодым, любил здесь стоять и воображать, как иду и иду по городу, и вот дома кончаются и начинаются поля и леса.

Мы двинулись по Тоттенхем-Корт-роуд, не видя ничего на расстоянии буквально нескольких метров, потом свернули в боковую улочку, затем еще в одну. Кажется, отец не преувеличивал, когда говорил о лабиринте лондонских улиц.

– Не волнуйся, – снова успокоил он меня.

Сказать по правде, я никогда не волнуюсь, если только дело не касается моего отца.

Мы прошагали никак не меньше двух миль. Большинство женщин в своих куполообразных юбках не прошли бы и пары кварталов.

Мы пересекли улицу, которую отец назвал Грейт-Рассел-стрит, а на следующем перекрестке он заверил меня, что мы уже почти пришли.

Но тут в тумане замаячили фигуры двух людей.

Отец резко втянул носом воздух.

Неизвестные – теперь я разглядела, что это высокие мужчины, – приближались.

Через несколько секунд они встали у нас на пути, оставаясь еле видимыми.

– Вы – те люди, с которыми я жду встречи? – нарушил тишину отец.

– О чем вы говорите?

– Энн.

– Энн? Кто такая Энн?

– Если вы не знаете, кто такая Энн, уйдите с дороги, – велел отец.

Мужчины не пошевелились, и отец попробовал обойти их стороной.

Но неизвестные передвинулись и снова загородили нам путь. Я заметила, что лица у них осунувшиеся и небритые.

– Черт бы вас побрал! Отойдите с дороги! – Отец рассердился не на шутку.