Изящное искусство смерти

– Что опиум делает с людьми!

Констебль Беккер шагнул ко мне и спросил тем же дружелюбным тоном:

– Могу я узнать ваше имя, мисс?

– Эмили Де Квинси. Это мой отец.

– Вы не поможете нам понять, что он имеет в виду?

– Я имел в виду именно то, что сказал, – произнес отец. – Если бы вы спросили меня, что я делал, а не где был, я бы ответил вам: гулял.

– Гуляли? Так поздно? – снова вмешался грубый Район.

Туман продолжал заключать нас в свои объятия.

Я, кажется, разгадала хитрый замысел полицейских. Рыжий инспектор своим поведением пытался запугать нас, в то время как констебль проявлял участие; таким образом они пытались сбить нас с толку и заставить сделать какое-нибудь необдуманное заявление.

– Отец подолгу ходит, – объяснила я. – Особенно когда пытается сократить дозу лауданума. Тогда он ходит очень много.

– Как-то в Озерном крае я за лето прошагал две тысячи миль, – с гордостью сообщил отец.

– Две тысячи миль? – Район не скрывал изумления.

– Здесь холодно, – сказал отец. – Может, не будем стоять на улице и привлекать внимание соседей, а пройдем в дом?

– Нам нужно ехать в Скотленд-Ярд, – безапелляционно заявил Район.

– А в вашем экипаже имеется уборная или вы остановитесь по дороге, чтобы мы могли ее поискать? – спросил отец и повернулся ко мне. – Дорогая, извини за такие подробности.

Теперь уже отец пошел на хитрость. Он никогда не употреблял слова «уборная» – сортир и сортир.

– Ничего страшного, папа.

– А в доме уборная самая что ни на есть примечательная, – сообщил отец полицейским.

 – Наша экономка говорит, ее оборудовали устройством вроде того, что демонстрировалось на Всемирной выставке в Гайд-парке три года назад. «Нажал – смыл» – такая, кажется, табличка висела возле него. Экономка рассказывает, что изобретатель брал пенни за каждый «смыв». Всемирную выставку посетило почти шесть миллионов человек. И каждый заплатил по пенни, представляете?

– Ну хорошо, – вздохнул Район. – Пройдемте в дом.

Когда мы вчетвером вошли в гостиную, миссис Уорден последовала за нами и всем своим видом выражала живейший интерес к происходящему; похоже, она не могла дождаться, когда же Любителя Опиума начнут допрашивать полицейские.

– Я разожгу камин, – предложила она, найдя повод остаться и послушать.

– Не утруждайте себя, – сказал Район. – Мы здесь не задержимся, так что не стоит нагревать комнату.

– Отец ничего не ел с самого завтрака, – обратилась я к экономке. – Принесите, пожалуйста, чай и бисквиты.