Шахта

Сколько помнил ее, Аманда курила дурь, чтобы расслабиться. Джонатан опытным путем выяснил, что если он накуривался до головокружения, то сначала был гиперактивен, а потом чувствовал себя выжатым как лимон и следующие полтора дня болело горло. Ему абсолютно не нравились комбинации – гашиш, бонг, таблетки. Аманда была искателем, ей нравилось пробовать. Но она употребляла нерегулярно, в основном на вечеринках. Для Джонатана же сама мысль о вдыхании порошка через нос, чтобы почувствовать себя клево, казалась отвратительной.

Его любимыми наркотиками были кофеин и белая смерть – рафинированный сахар. Он был кофеманом.

Аманда курила дурь, чтобы разрушить барьеры на пути к сексуальному наслаждению, которые она сама и создала. Она почти никогда не достигала оргазма с легкостью. Для этого требовались время и усилия обоих партнеров. Большинству ее бывших было плевать. Поэтому Аманда была уверена в своей фригидности и считала, что это полностью ее вина. Ей доставляла особое удовлетворение возможность обвинять и себя, и партнеров, и весь большой злой мир вокруг.

Джонатан злился на себя за то, что часто говорил, что ей нравится быть жертвой. Проявлял чудеса понимания – ничего не скажешь.

Трещина в их отношениях стала заметной, когда Аманда начала выкуривать косяк перед сексом. Вода точила мраморное надгробие, и наконец эпитафия стала нечитабельной.

В его мозгу мелькала галерея образов из прошлого. В основном, дурашливых. То, как она хватала его за задницу в супермаркете или просто говорила, какая у него симпатичная пятая точка.

Та зимняя поездка на машине в Бирмингем, во время которой они на полном серьезе обсуждали рейтинг фильмов, а он просунул руку под ее рубашку цвета хаки и заставил ее соски обратить на себя внимание. Или то, как Аманда с гремлинской ухмылкой отсосала ему в четыре утра на ночном рейсе в Лос-Анджелес. То, как они хихикали и обжимались в примерочных кабинках в торговом центре. И их пошлые телефонные разговоры на работе. Торговля компьютерными серверами никогда не казалась Джонатану романтичной. Однажды вечером он вернулся домой в скверном настроении – его увольняли через два дня – и обнаружил в своей кровати Аманду, в сногсшибательной ночной сорочке из черного кружева. Она улыбнулась и сказала:

– Джонатан, сделай мне одолжение…

Вскоре они начали играть в семью.

Он очнулся. Автобус. Ночь. Он совсем раскис.

Конечно, дело было не только в сексе.