Шахта

Но если бы я был один, сомневаюсь, что мне удалось бы здесь поселиться.

Джонатан и Баш сходили в несколько местных агентств по аренде жилья. У большинства из них были очень странные требования к квартиросъемщикам. Один сотрудник уверял их, что решение о сдаче жилья зависит исключительно от наличия свободных квартир… и что стрижка Джонатана никак не может на него повлиять. У Джонатана отвисла челюсть от удивления. Баш подошел ближе, бросил на агента огромную тень и высказал осторожное мнение, что, возможно, его лысина и плохое зрение – результат того, что в молодости на ферме он перетрахал слишком много живности.

Можно вычеркивать еще одно агентство.

Третья неделя перетекла в четвертую. Очевидно, у Камелы за эти четыре недели были месячные. Но Джонатан не заметил никаких изменений в ее поведении. Она всегда такая враждебная?

– То есть мне нравится, что ты гостишь у нас, Джонатан, – сказал Баш. – Тусовки, обеды в ресторанах, фильмы в грайндхаусах – все это мне по душе, и Камми это известно.

Она начала называть его Джон, зная, что его бесит такое обращение.

– Может, она решила игнорировать то, что не входит в ее мастер-план.

– Ага. – Баш сломал еще одно печенье и выбросил предсказание в пепельницу.

Остерегайся слишком щедрых предложений.

– Она же местная, верно? Ты здесь с ней познакомился?

Баш кивнул:

– Она пришла устраиваться в «Рапид». Ее бросил жених, какой-то Роберт, не помню его фамилии. Вся ее мебель хранилась на складе. Я искал угол в Рассет Ран, но в одиночку аренду было не потянуть.

Мы с Мелани расстались, и я начал встречаться с официанткой из «Яблочного пирога», можешь себе представить?

– Оу, город малолеток. А ты – рисковый парень. – Джонатан решил попробовать печенье с предсказанием. О человеке судят по делам.

– В любом случае, Мелани уехала и тут подвернулась Камела. Мы пообедали. Мы переспали. И она говорит: если съедемся, это решит кучу проблем. Как партнеры. Может, это станет началом чего-то настоящего. Вроде отношений, когда ты живешь с кем-то, пока не встретишь кого-то лучше.

Тогда ее шепелявость казалась мне милой. Да и сейчас мне так кажется. Не знаю… И в процессе у нее вдруг возник этот план – состариться вместе… До сего дня я его не опротестовал.

Баш выдохнул пивной воздух и попытался собрать его в больших ладонях, словно хотел придать форму, сделать свои проблемы видимыми, чтобы сокрушить их. Ему никогда не нравилось «что, если», вся эта мечтательная дребедень. Он уничтожил еще одно печенье.