Мы оседлаем бурю

Я был так напуган, что даже не мог солгать, а ты… – Я вонзил острие ножа в сухожилие. – Ты свалил все на пса, который повсюду таскался за Аристасом, и тебе поверили, потому что ты умел соврать так, что и Мона со своими весами не вычислит. И вечно улыбался.

Не знаю, засмеялся я или заплакал, но, когда я рассекал хребет Эски, слезы затуманили мне зрение. Скользкими, трясущимися руками я возился дольше обычного, но вскоре он получил возможность встретиться с Моной, и на его губах уже играла улыбка.

Глава 3

Кассандра

Он испустил последнее дыхание меж влажных губ.

Звук был умиротворенный, даже изящный, ничего общего с тем ужасом, который я натворила. Выкатившиеся из орбит глаза. Кровь. Слюна. Сперма. На складках жира блестел пот. Член был еще напряжен, но это вполне в порядке вещей.

«Может, не стоит на это смотреть, Кассандра?»

Ага, Она снова здесь. Я отвернулась – не ради нее, а потому что мертвая плоть, как обычно, затянула свой призыв, это выводит из себя куда сильнее, чем кровь или кишки.

У меня не было времени как следует подготовить маршрут для отхода, но теперь я наконец-то осмотрела комнату. Без учета трупа это было роскошное пространство с бархатом, шелками и бахромой, вездесущей бахромой, но ни позолота, ни изящная мебель не могли скрыть вонь.

«Если бы ты с ними не трахалась, в комнате и не воняло бы».

– Заткнись.

Я вытерла нож о расшитую… штуковину, переброшенную через спинку кресла.

«Наверное, стоит целое состояние. Похоже на кисианскую работу».

– Заткнись.

Конечно, Она не заткнулась. Как обычно.

Влажное облачко городского смрада из распахнутого окна боролось с мерзкой вонью затхлых духо?в, вина и совокупления. На улице раздавался гомон голосов. В полнолуние на ночных базарах всегда многолюдно, народ толкается, пытаясь протиснуться к лоткам с лучшей снедью. В животе у меня заурчало.

«Что, так и будем тут прохлаждаться? Может, тебе и все равно, но мне не хочется, чтобы меня схватили».

Я хмыкнула, застегнула ремень и сунула кинжал обратно в ножны.

– Вряд ли сюда ворвутся слуги, он же занят, – тихо сказала я, подходя к его туалетному столику – очередному позолоченному предмету мебели с огромным зеркалом, в котором отражалась половина проклятой комнаты. Ящик открылся так плавно, словно сделан из фетра, и я увидела аккуратно разложенные драгоценности. Карман моего плаща не вместил бы много, не привлекая внимания, и потому я взяла только самые мелкие и легкие предметы.