Руны

Весьма любопытно!

– Собираешься обсудить это с Максимусом?

– Непременно! – восторженный взгляд Эзарика вдруг внезапно угас, – Хотя нет, придётся утаить до лучших времён. Ведь тогда придётся ему объяснять, почему ты был в Покрове и не навестил его государя, который так хотел с тобой пообщаться. А этого делать мне очень не хочется…

– Но ты же можешь сказать, что узнал это от другого человека, – заметил отец Рашфор, уже почти раскрывший для себя сущность своего противника, оказавшуюся не такой опасной, как он считал прежде, – Хотя бы даже другого собрата, пришедшего из британских земель.

– Лгать государю Покрова? – в голосе первосвященника были ужас и возмущение одновременно, – Мне ещё дорога голова на моих плечах!

– А прежде ты этого не делал? – колюче ухмыльнулся Рашфор.

– Максимус видит ложь насквозь! – судорожно сглотнул Эзарик, невольно вспомнив незримую хватку на горле.

– Неужели верховный настоятель храма Повелителя Тьмы чего-то боится? – с иронией воскликнул гость, – А тем паче мирского правителя!

– Глупец тот, кто его не боится! – огрызнулся первосвященник.

– Ты разочаровал меня, Эзарик, – полным уверенности тоном заявил отец Рашфор, – Явившись сюда, я был преисполнен сомнений и сам бы не дал медяшки за свою жизнь. Но теперь я вижу, что сделал это не зря!

– Чего ты завёлся? – непонимающе уставился первосвященник на своего нежеланного брата по вере, – Мы же вроде обо всём договорились!

– Геккель Эзарик, я обвиняю тебя в покушении на мою жизнь! И вызываю тебя к тёмному правосудию!

Это была его последняя возможность.

Рашфор не сомневался, что братья-провожатые прирежут его как только из окон храма перестанут виднеться их фигуры. Нечего и думать пытаться доказать свою правоту собранию – большинство его братьев в Эйкунарэ либо наивно убеждены в непогрешимости первосвященника, либо сознательно его поддерживают. Оставалось только тёмное правосудие. Да, это было опасно, очень опасно. Ведь Геккель Эзарик был вовсе не слабым противником и запросто мог бы его убить, даже не прилагая особых усилий. Так он думал прежде. Но теперь, увидев этого погрязшего в мелочной суете, перепуганного каким-то людским владыкой и потерявшего верный путь хилого мужичка, отец Рашфор уверовал в возможность победы. Нет, этот тщедушный человечек преклонных лет уже не тот могущественный интриган, которого боялись и уважали повсюду, где слышали его имя.