Самая долгая ночь. Часть 1

Неужели такими именами еще называют кого-то? Звучит либо как сорт винограда, либо как никнейм проститутки.

Боже мой, в кого я превратилась? Думать так про людей уже нечто сродни диагнозу. Надо возвращать себя к жизни, а то теперь и мысли напоминают поток сознания одинокой великовозрастной женщины, возненавидевшей весь мир только потому, что она не получила желаемое.

Желаемое?.. Серьезно?

Я отмахиваюсь от назойливого внутреннего голоса и прохожу в кабинку, где оперативно скидываю куртку, футболку и джинсы с кроссовками, а затем поднимаю взгляд на свое отражение в зеркале.

Вот что терпеть не могу, так это освещение в раздевалках. Порой кажется, будто некоторые магазины работают на стороне противников здоровой самооценки и словно специально устанавливают в кабинках такой свет, который превращает даже самую подтянутую фигуру в человеческое подобие картофельного мешка с неровным слоем целлюлита. Не скажу, что я образец идеального телосложения, но и мне порой становится неловко в таких местах.

Старательно игнорируя свое отражение до момента облачения в новую одежду, осторожно забираюсь в красное платье, чертыхаясь, как старый шахтер, и надеюсь не зацепиться за что-нибудь тканью.

Но когда наконец застегнута молния и выровнены все швы, я выдыхаю, поправляю выбившиеся из хвоста пряди и поднимаю взгляд на отражение.

Ого.

Мой рот приоткрывается в приятном удивлении, пока я рассматриваю изгибы, широкое декольте с открытыми плечами и струящуюся по телу ткань. В такие моменты так и тянет сказать: «Я была рождена для этого платья, либо оно было создано для меня».

Я кручусь в стороны и выхожу из примерочной к большому зеркалу с нормальным освещением. И там мой рот делает второе «О!».

Я не носила подобные наряды со времен выпускного в школе, а в дальнейшем все свелось к городской одежде и простым платьям для выхода в ресторан по случаю какого-нибудь свидания.

Но это платье бьет все рекорды по красоте, и даже мне нечем крыть. Ни одного неуместного комментария. Лишь тихий восторг и – впервые за четыре недели – чувство свободы, не притупленное неоправданными ожиданиями и глупыми фантазиями.

Есть, конечно, одно «но»… Только человек, с которым оно связано, отсутствует рядом. И все же оставлять такую красоту впустую будет настоящим преступлением.

– Вам очень идет, – раздается за моей спиной голос Изабеллы.

И хотя это ее работа – нахваливать потенциальных покупателей, – я верю и ее словам, и ее взгляду со стороны. Потому что сама думаю так же.