Самая долгая ночь. Часть 1

Я делаю полшага вперед и замираю, когда вижу слишком яркую картинку: наплевав на свои страхи и сомнения, я срываюсь с места и подбегаю к Аарону, ведь больше не хочу продолжать этот концерт; я едва дышу и стою, а он так сильно нужен мне, что все остальное может идти к черту; хочу жить в моменте, хочу жить здесь и сейчас, как советуют многие психотерапевты и доморощенные блогеры.

Но в ту же секунду задумываюсь и о другом.

«Я хочу гораздо больше».

В Форт-Коллинсе мы были поглощены выживанием, но всего одно утро рядом с Аароном заставило меня скучать по нему так, как я не скучала ни по одному мужчине.

Я никогда и ни к кому не привязывалась, не вступала в серьезные отношения и не рыдала в подушку после расставаний. Но Аарон…

Всего три дня с ним – и я впала в легкую депрессию на целый месяц. А что случится, если мы пробудем друг с другом дольше? Сколько у нас есть дней? Я же… я просто не вывезу это все…

Хрипловато выдохнув – в легкие будто стекла насыпали, – иду к Аарону, но в последний момент прохожу мимо, содрогаясь от отчаянного решения и от странной притупленной боли с привкусом чего-то… противоестественного.

Словно я убеждаю себя, что делаю верный выбор, но не замечаю, как совершаю ошибку.

Ничего. Ничего, все наладится. Он выдохнет, я выдохну, пройдет еще немного времени, и мы забудем друг о друге.

Я встаю у двери, приоткрываю ее и прошу:

– Пожалуйста… уходи.

Прячу глаза в пол, держусь подрагивающими пальцами за дверь и жду, когда Роуз покинет квартиру.

Но с каждой секундой мне становится все больнее, а паркет медленно расплывается под ногами.

Сердце быстро бьется в груди.

Все будет хорошо, Ева. С тобой все… будет… хорошо.

Но с каждой секундой, каждым ударом и каждым шагом Аарона к выходу становится больнее.

Сколько у нас есть дней?.. Да черт их знает.

Я резко закрываю дверь и прижимаюсь к ней спиной, пристально глядя на Роуза.

Пульс стучит в висках, грудь поднимается и опускается под частым дыханием.

Черт.

Мне конец.

Глава 7. Аарон

Никогда не умел нормально выражать эмоции.

Не знаю, как Лоре удавалось справляться с моей медвежьей поступью, когда дело доходило до выражения чувств. Ей было достаточно посмотреть мне в глаза, чтобы все понять, а еще она всегда находила нужные слова, чтобы разговорить меня, если я замыкался в собственных мыслях.

Но с Евой все иначе.