Самая долгая ночь. Часть 1

Нас не выпускают за пределы военной части, пока идет расследование. Каждый вечер после очередного допроса, где я повторяю одну и ту же историю о прорыве зараженных, я прихожу в свою временную комнату, падаю на кровать и отключаюсь. От составления отчетов постепенно вытекают глаза, но я делаю все, чтобы мои показания совпадали с рассказами военных, которые были в Форт-Коллинсе и согласились поддержать легенду о начале прорыва. Раньше я никогда не врал начальству, но Командованию не следует знать, что катастрофа началась раньше заявленного мной времени.

Если бы я признался им еще в Форт-Коллинсе, город был бы уничтожен и мы с Евой, Нейтом и военными не смогли бы спасти других выживших.

Несмотря на смертельную усталость, я каждый день заново проживаю те несколько дней в Форт-Коллинсе. Я пишу о том, как начался прорыв уже после выхода на связь с Командованием, но помню, как было на самом деле: как Ева пыталась убить меня на площади, но Фрэнк помешал ей; как потом я направился за ней в участок и мы встретились на заброшенном заводе, но оказались заперты в огромном холодильнике – и еще многое до того, как попали на радиостанцию, где я отчитался перед начальством.

Угрозы Евы и попытка врезать мне. Нежелание сотрудничать. Ее нервный смех и вопрос, пропитанный болью: почему она застряла там именно со мной? Дробовик у моего носа. Битва с зараженными в школе. Объемная куртка с яркими нашивками. Ненависть ко всему, что я делаю и говорю.

Я рассказываю, что Фрэнк погиб от укуса, и перед моими глазами возникает чертов флагшток и привязанный к нему Донован без капли раскаяния во взгляде. Никто на базе, кроме меня, не в курсе, что сделал Фрэнк и сколько жизней разрушил ради своих амбиций. Для них он навсегда останется героически павшим сержант-майором, но едва ли он заслужил подобные почести.

После возвращения на базу мне казалось, что он вот-вот выйдет из-за угла, хлопнет меня по плечу и скажет: «Все эти бюрократы с их отчетами – хрень собачья».

Вот только Фрэнк никогда не был тем другом, который мог искренне поддержать меня в тяжелый момент. Вся его мнимая забота о моем благополучии была игрой ради укрепления его позиций в управлении. Все, что когда-либо делал Фрэнк Донован, так или иначе вело к чьей-то смерти, но закончилось его собственной.

Иногда я вспоминаю и Нейта, которому собираюсь позвонить сразу, как получу доступ к телефону.