Южный ветер

Смотря на часы, я понимал – случилось что-то страшное, так как минута стала днем, полным тяжести и разочарования. К вечеру, казалось бы, сильный и взрослый парень, который за всю свою жизнь не сказал лишнего слова, не уронил лишнего взгляда и был воспитан по всем горским законам, понимал, что ранен в самое сердце, и потому моя сила и мощь стали для меня ничем. Я был настолько уверен в том, что Лейла послана мне как крылья, на которых я взлечу, что представил и поверил во все: в наше будущее, в наш дом, в наш сад, в наших детей, в наше счастье, – и в один миг осознаю, что ничего нашего не будет никогда.

Случись это год назад, когда я знал высокомерную Лейлу, вернувшуюся из столицы, гордую и холодную, возможно, сейчас бы я занялся чем-то другим, но паника и боль лишь нарастали, и я понял, что не смогу жить, пока не поговорю с ней.

Из дома Лейлу не выпускали, к Веснушке она не ходила, и лишь один раз, выждав момент, когда машина ее отца отъехала, я решился сам постучать в их ворота. Увидев меня в окне, мама Лейлы накинула платок и тревожно выбежала на улицу.

– Чего тебе? – возмутилась она.

– Я хочу увидеть вашу дочь.

– Моей дочери нельзя видеться с мужчинами, она уже почти замужняя девушка!

– Я не уйду отсюда, пока не поговорю с ней! – ярым взглядом посмотрев ей в глаза, сказал Юсуф.

– Мама, прошу, подожди меня дома… – появилась Лейла в зеленом бархатном платье с золотым поясом на талии.

– Я позову дядю!

– Ты сделаешь хуже! – шепнула ей дочка и сопроводила, обняв за плечи, до двери дома.

Не поднимая глаз, Лейла спросила:

– Говори что хочешь, Юсуф, но учти, сейчас вернется мой отец…

Пытаясь не ранить девушку, кем бы она сейчас ни стояла напротив, несмотря на всю боль, бушующую в нем, Юсуф держал себя в руках.

– На похоронах моей матери мне не было так больно, Лейла, – потерянным и немного невнятным голосом сказал он.

– Ты что такое говоришь? – возмутилась девушка, выглядывая из-за едва приоткрытой калитки.

– Я знал, чем она болеет, говорил с ней до смерти, мы друг другу изливали душу, была боль оттого, что больше ее не увижу, но и спокойствие оттого, что она отмучилась и вернулась к своему Создателю… А ты… Ты один сплошной вопрос! Необъяснимое, непонятное… Как бы я хотел не желать понимания и, проявив гордость, не стоять здесь сейчас перед тобой, такой чужой… перед чужой невестой… Но меня рвет от боли!

– Юсуф, я не вижу смысла сейчас об этом говорить, – пытаясь скорее закрыть калитку, промолвила она.