Южный ветер

– Хотя что ты можешь знать… Могу поспорить, за свою жизнь книгу не прочла по религии…

– О какой религии говорит человек, топящий свою жену в слезах? Если в твоем сердце нет страха перед Создателем, на твой счет и миллион святых книг не возложат и пылинки святости!

– Ты больна, Лейла!

– Пошел вон…

– Я уйду, но мы не будем расстраивать родителей! Съездим в Москву, я уже обо всем договорился… Решим, как быть дальше… Если ты не можешь родить, она лишь поможет сохранить нашу семью!

– Я не хочу тебя видеть… Слышать… Знать… Оставь меня в покое… Женись, но меня в этом доме не будет… Ты просто нашел мне замену и пытаешься облить грязью напоследок…

– Нет ничего подобного! Ты всегда будешь для меня главной!

– Главная та, которую любят, и это точно не я… – Лейла вскочила и схватила стеклянную шкатулку с комода, пытаясь разбить ее об голову мужа.

В комнату ворвались родственники и со скандалом развели их по разным частям дома.

Несколько дней Лейла не ела и не пила. Ее сердце изнывало от боли.

Вещи были собраны, и они с мужем отправилась в путь. Поезд двинулся рано утром. Лейла сидела с безжизненным видом, устремив вдаль уставший взгляд.

– Ты выглядишь очень плохо… – сказал он.

– Я ненавижу тебя… – ответила Лейла, чувствуя, как к горлу подкатил ком обиды.

– Ясно, – тяжело выдохнув он, и до конца поездки тишина в их купе нарушалась лишь стуком колес и отголосками проходящих мимо купе пассажиров.

Не желая подолгу задерживаться с мужем в столице, Лейла отказалась ехать куда-либо кроме клиники.

Суровая осень била ветром и листвой по стеклу окна, у которого стояла девушка. Внутренний голос кричал, сердце давало нехорошие знаки, но вскоре данный диагноз прозвучал из уст доктора, как приговор. Лейла не слышала последующих слов, шарф с ее рук упал на землю, точно так же как и все ее самолюбие, гордость и уверенность в себе тысячей осколков разлетелись под ногами.

В квартире в центре столицы вновь установилась тишина. Муж сидел на кровати, задумавшись и облокотив лицо на ладони, а Лейла изучала капли, стекающие по мокрому окну, за которым бушевала городская жизнь и холодный дождь.

Дикое равнодушие и холод настигли ее, как будто пытаясь обмануть себя, она откладывала принятие своей бездетности на потом, ибо сил все переносить сразу, казалось, не хватит.

Дорога обратно стала более мучительной. Теперь Лейла ехала с абсолютно чужим человеком, который когда-то играл роль любимого мужа, и без всякой надежды на лучшее.