Южный ветер

Малика устроила ее к себе на работу в школу, недалеко от дома, и все свободное время она проводит за книгой или в компании вечно смеющейся и радостной соседской женщины.

– Ушла бы от него, вышла замуж за нормального мужика и уехала бы куда-нибудь подальше отсюда! Такая молодая и красивая, чего ты тут сидишь, Лейла?

– Кому я нужна, Малика? – усмехнулась девушка. – Детей иметь не могу, непутевая! Слишком поздно об этом думать, да и нормально мне здесь, чего пристала? – шутливо улыбалась она.

– Поздно – мне, бабе двухсоткилограммовой! А у тебя вся жизнь впереди!

– Малика! – возмущенно засмеялась Лейла, нежно гладя женщину по руке, а в глазах бушевало пламя боли и сожаления.

Спустя год Лейла узнала о рождении сына у новой невесты. Когда она услышала эту новость, ее обиды на мужа не стало. Она отпустила те воспоминания и, приняв свою жизнь такой, какая она есть, стала жить дальше. Новость о ребенке обрадовала ее, но и параллельно этому она понимала, что ее брак окончательно стал формальностью для родственников.

Под уроки русского языка и одинокие вечера пролетел еще один год ее жизни.

Глава 4

«Равнодушие или самоутешение? Возможно, страх обрести душевную слабость и потерять силы идти дальше». Юсуф оставлял пару заметок в своем блокноте, стараясь сохранить душевное спокойствие. Выписывая свои мысли на лист, он пытался заполнить пустоты в своей душе, но позже понимал – слов для этого недостаточно.

С момента отъезда прошло шесть лет.

Закончив военное училище, он усердно карабкался, пытаясь не оставлять себе ни секунды на отдых и обеспечить своему отцу достойную старость.

Парень, а вернее, уже мужчина легко внушал доверие высокопоставленным лицам, налаживал связи и забирался выше, отталкиваясь от своей давней обиды, затаившейся внутри, – бессилия. Ему не хотелось вспоминать о прежней жизни. Конечно, сердце безудержно тосковало по родным местам, беззаботным временам и родственникам, по могущественным горам и летним ливням, но черной мглой разгоняли эти воспоминания мысли о Лейле, забыть которую Юсуф так и не смог.

Как-то вечером он отвез отца к старому другу, после чего и сам был настойчиво приглашен за стол. Усевшись на кожаных диванах в большой квартире, они говорили обо всем на свете.

– Это мой дочка! – сказал старик с акцентом на краснощекую девушку, подающую чай гостям, высокого роста и плотного телосложения, совсем не похожую на кавказских девушек.