Верный выход из тьмы

Киллиан достиг своего предела и бродит в стране больных снов.

«Снов, в которых не существует полукровок и аврорцев», – хмыкнул алхимик.

Мама стоит у кухонной тумбы, измельчая травы пестом. Рядом корзина, наполненная цветами наполовину.

– Ты снова ходила туда… – в глазах Томаса засверкали огни.

С невинной улыбкой мама посмотрела на сына, перестав толочь травы. Делия в любом возрасте и виде сохраняет хрупкое изящество. Овальное лицо. Широкая переносица ровно сужается к заостренному приподнятому кончику. Вместе с маленькими ноздрями ее нос образует почти идеальный треугольник.

«Почему она до сих пор с этим идиотом?», – недоумевает Том, сравнивая отца и мать.

– Мама, сколько можно говорить? Рынки полны бандитов и всяких… – алхимик сделал паузу, – нехороших людей. Неужели мне нужно разжевывать это сто раз? – он обессиленно рухнул на стул.

– А я и не из тех, кто дрожит от страха при виде «всяких нехороших людей», – Делия достала из кухонного шкафчика фарфоровую чашку.

– Во-первых, ты знаешь, что я пью. А во-вторых, я не могу подвергать тебя опасности.

Женщина залила горячей водой тертые лепестки и добавила кокосовую стружку. Нежный дразнящий аромат заполнил кухню. Запах этого чая ассоциируется у Тома с уютом и материнской любовью, с рассказами о мире в солнечном свете.

Делия подала чашку сыну и села напротив него. Алхимик погрузился глубоко в свои безжалостные мысли.

– Все в порядке? – спросила мама.

– Отец стал в последнее время слишком… – парень задумался, изучая собственные пальцы, – жестоким.

На самом деле Том хотел сообщить не это. Но ему внезапно стало тяжело осмелиться.

– Не переживай, Томми, когда твой отец наконец допишет свою книгу, то будет чуточку счастливее, – мама мило улыбнулась.

– В таком состоянии… Что за хмельную бессмыслицу папа напишет? – спросил парень.

Делия негромко хихикнула.

– Надеюсь, у Киллиана талант. Иначе он попросту опозорится.

– Мама, я собирался тебе кое-что сказать, – алхимик заметил внимание во взгляде Делии. – Я отправляюсь на важное задание… в Полярную Аврору.

Женщина неторопливо поднялась из-за стола. Весь особенный блеск в ней испарился. Мать стала ходить по комнате, словно в трансе. Руки задрожали. Стеклянные бессонные глаза зарделись. Из них полились жгучие слезы.

– Мама, ты чего? – вскочив, забеспокоился Томас.