Верный выход из тьмы

– Не задумывались ли вы, Мия, что в небесах мы видим прошлое?

– Как это возможно?

– Все те звезды давно мертвы. До нас доходит их мнимый свет. Незачем восхищаться тем, чего нет, – отрезал хмурый Индиго.

– Это похоже на души наших близких, умерших в войне. Хоть время и не останавливает ход, они все так же чувствуются нами, – скупая слеза покатилась по щеке хрупкой Мии.

Рыцарь рассмеялся.

– Какое глупое сравнение… Прошлое нужно оставлять позади, – заявил герой.

– Без него нет настоящего. Звезды несут нам свет, когда мы смотрим в небо.

Так почему бы и нам не сохранить сияние прошлого, а о тьме оставить воспоминание?

– Вы не умеете смотреть на вещи трезво, Мия. Ваше сознание затмила романтика, вера во всякие глупости. Хотите знать, где истинный свет? Он ждет нас в замке.

– Люди стали забывать… Если оставлять все в прошлом, одна и та же кровавая история будет повторяться снова и снова. А истинный свет – внутри, там, где память, Индиго. Мой внутренний свет – бесконечная любовь к вам, – на щеках девушки выступил розовый румянец.

Зал затаил дыхание. Мия опустила глаза, ожидая реакции спутника.

«Сейчас бы аврорцам рассуждать в своих пьесах о свете», – хмыкнул Том.

– Вы – пленница из вражеского народа. Только поэтому мы на одном пути, – холодно ответил рыцарь. – Но у нас разная кровь. Между нами ничего не может быть.

– В прошлом наши народы были заодно…

– В прошлом, Мия. Сегодня все это ничего не значит, как и свет мертвых звезд, – закончил герой, ложась у костра.

В следующей сцене Индиго просыпается, а его спутница – нет.

Рыцарь сначала пытается разбудить травницу, а затем видит письмо.

– Дорогой Индиго Найт, быть вашим лекарем – счастье для меня. Но, увы, помочь себе я не могу. Болезнь неизлечимая. Простите мне мою смерть. Я вас люблю, – прочитал вслух герой.

Грустная музыка. В зале слышны всхлипы женщин. Аврорки достали белые платки и спрятали свои слезы в них.

– Искусство разве не должно развлекать? – прошептал Том на ухо королю.

– Оно соединяет человеческие души.

Творческие люди чувствуют себя одинокими, когда не видят отдачи.

– Слезы? – алхимик все еще не может понять.

– Это бесценные человеческие эмоции. Творец их получает – значит, люди прочувствовали его замысел, связались душевно с автором.

– Слишком сложно, – хмыкнул парень.

Пьеса близится к концу. Последняя сцена поразила Томаса в самое сердце.

Картина с любимой фрески Театра Печали вновь возникла перед ним. Только теперь – вживую.