По ту сторону жизни

До войны моя Ильзе варила кофе по утрам, я выпивал чашечку и такая бодрость появлялась – Отто потянул ноздрями морозный воздух, как будто вдыхал аромат кофе – Только кофе был настоящий, не то что теперь – суррогат.

– А вот моя Марта любит чай – Фриц мечтательно закатил глаза – Она всегда пила чай, а я кофе. Мы поженились весной сорок первого года. Я должен был идти в армию. В августе она написала, что у нас будет ребенок, а прошлой зимой у меня родилась девочка. Но я её так и не видел. Ваня, а ты не женат?

– Нет.

– Юсуп, а у тебя дети есть?

– Пятеро. Мальчик – мальчик, потом девочка – девочка. Последний опять мальчик. А потом война началась. Тяжело им, но моя Зайнаб справляется. Она у меня молодец. Работает учительницей в школе. Ну и мама с отцом помогают. Братья, сестры. Самим тяжело, но помогают. Теперь ещё больше помогать будут.

– Везде тяжело. Как у вас так и у нас – Отто тяжело вздохнул и неожиданно добавил – проклятая война.

– Что с тобой Отто? О чем так тяжело вздыхаешь?

– Ильзе погибнет через год. В сорок четвертом, весной. Под бомбежкой. Так что мы скоро встретимся. Только не знаю радоваться этому или нет.

– Не знаю, что тебе сказать, Отто. Моя Марта доживет до преклонных лет и умрет почтенной матроной, в окружении дочери, зятя и внуков. Так что и я не знаю радоваться мне или огорчаться. Представляешь, если она появиться передо мной такой старушкой.

– Она появиться перед тобой такой, какой ты её запомнил. Не огорчайся, Фриц.

Долго молчали, глядя в огонь.

Раздался хруст снега под ногами и в круге света появился Шашков.

– Привет честной компании! Как дела братцы кролики? С немчурой сидите? Мы там с ними воюем, а вы тут с ними чаи распиваете.

Юсуп поморщился.

– Что ты так кричишь, Шашков. Как был балабол, так и остался им.

– А чего мне меняться, Юсуп. Нам шутка строить и жить помогает. Ладно, я к вам за огоньком.

– Бери – Отто вытащил свои сигареты.

– Ай спасибочки. А можно я две возьму?

– Возьми.

Снова заскрипел снег. Появился угрюмый солдат с отросшей седой щетиной на худых щеках. Он коротко глянул на сидящих.

– Митрич, ты что ли? И ты видать преставился? – коротко хохотнул Шашков.

– Видать преставился, коли тебя балабола вижу бегающим.