Самый темный час

 – НЕТ! – кричу я до хрипоты, выскальзываю из захвата, прижимаюсь к Лиаму, словно пытаюсь запоздало закрыть и защитить его от других, но… – Лиам, Лиам, пожалуйста, Лиам, – бормочу ему на ухо, но меня вновь поднимают под руки, и на этот раз, ослабнув, я не могу сопротивляться. Кто-то тянет меня прочь от тела – они повторяют, что это опасно, говорят что-то еще, а я только и могу, что едва волочь ноги и смотреть на Лиама, не веря, что все это правда.

Последнее, что я вижу перед тем, как меня уводят к медицинской палатке: лицо Инспектора в стороне.

Лицо человека, который отдал приказ сделать выстрел.

Глупо ненавидеть тех, кого ты не знаешь. Но как поступить иначе, если объект твоей ненависти забрал у тебя близкого человека? Да, не сам, но его слово определило исход. Без вердикта Инспекторов на проверках вообще мало что решается. Они такие своеобразные авторитеты, вроде судьи Дредда, и на этом поприще именно в их руках находятся жизни других людей. Вот моя, например.

Я убираю пальцы от головы и смотрю на решетку.

Зачем он оставил меня в живых? Я же напала на него, пыталась зарезать, а он… что он там сказал своему псу-охраннику? «Она нам пригодится»? Как будто я какой-то разменный товар или предмет, который можно использовать, когда им захочется.

Я недовольно скриплю зубами, выпрямляюсь и прижимаюсь спиной к холодной стене. Ну, хоть кофту надеть успела. Сейчас все еще теплый сентябрь, но, оказывается, в этих камерах никто и не думал заботиться об удобствах временных заключенных.

Никогда раньше не сидела по эту сторону решетки. Да и по ту тоже не так часто появлялась. Но какая уже разница.

Я встаю и начинаю ходить туда-сюда, измеряя шагами размеры моей «клетки». Не хочу думать, что будет со мной, когда проверка на площади закончится и эти каратели вернутся, чтобы… я не знаю зачем. И именно это пугает больше всего.

На всякий случай проверяю, насколько хорошо заперта решетка и есть ли у меня шансы взломать ее изнутри. Ну… или не взломать.

Аккуратно вскрыть импровизированной отмычкой. Было бы славно выбраться отсюда до появления инспекторской братии, но что делать после этого, не представляю. Разве что бежать из города, не попрощавшись с бабушкой, дедушкой и Нейтом.

Я хватаюсь за прутья решетки, встряхиваю ее и раздраженно фыркаю под нос.

Черт бы их всех побрал.

Где-то неподалеку хлопает дверь. Я резко поднимаю голову ко входу и вижу, как перед решеткой появляется Нейт.

Ну, здравствуй.