Самый темный час

Я чертыхаюсь, резко опускаю дробовик, поворачиваюсь и никого не вижу. Да как так-то? Мы ведь бежали вместе!

– Нейт! – еще раз взглянув на Инспектора, я срываюсь с места и бегу на поиски друга – как раз на звуки недавнего шума где-то в глубине коридоров.

Я несусь вперед, но в конце одного из поворотов замечаю критично зараженных. Зарычав, они бегут в мою сторону. Я вскрикиваю, бросаюсь наугад к ближайшей двери и по пути путаюсь в собственных ногах, но кто-то рядом умудряется удержать меня, подхватив под руку, и затягивает за дверь.

А дальше – темнота. Хлопок. Рев зараженных за дверью.

Я тяжело дышу, то ли после бега, то ли от страха, достаю телефон и подсвечиваю окружение. К счастью, зараженных здесь нет, и это хорошая новость. Но есть и две плохих.

Первая: мы застряли в холодильной камере. Отключенной и просторной, но без ручки на двери, и отсюда не выбраться без посторонней помощи.

Вторая: со мной бежал не Нейт. Это был Инспектор. И теперь мы вместе заперты в одном помещении, где, с большой вероятностью, умрем.

Не так я планировала встретить свою смерть.

Я еще крепче сжимаю дробовик, опустив его дулом вниз, и, пристально глядя на Инспектора, на всякий случай отхожу от него на пару шагов. Мало ли что взбредет ему в голову. Правда, не знаю, что может быть хуже того, что есть.

Опять смотрю по сторонам.

И как отсюда выбираться?

Глава 3. Аарон

Странные ощущения.

Мне редко доводилось стоять лицом к лицу с незараженным человеком, который всей душой желает меня убить.

И в этот момент перед моими глазами не проносится вся жизнь и мне не хочется в ту же секунду нажать на спусковой крючок, чтобы защититься. Вместо этого мне как-то грустно, что по факту в нынешнем мире при встрече со мной большая часть людей хочет всадить мне пулю в лоб. А раньше все было иначе – в допандемийные дни, когда я работал спасателем, и мое появление вызывало совершенно другую реакцию.

Я не собираюсь стрелять в Мартин. Да, ее глаза вспыхивают от злости и прожигают меня насквозь так сильно, что за моей спиной явно останутся две обугленные точки.

Но что-то мне подсказывает, она не из тех, кто может взять и выстрелить в человека – даже в того, кого всеми силами ненавидит.

Надеюсь, я не ошибаюсь.

Мартин, Мартин… что же я тебе сделал?

Скорее всего, приказал убить кого-то из ее критично зараженных родных или любимых, но я никак не могу вспомнить деталей.

Я медленно опускаю винтовку.