Самый темный час

Но, помимо этого, нам еще предстоит спасти людей из города.

По сменяющемуся выражению лица Инспектора нетрудно догадаться, что он думает об этом, но вслух, как ни странно, задает лишь один вопрос:

– Насколько это далеко отсюда?

Я вздыхаю и выдаю не очень оптимистичное:

– В офисе нашей радиостанции. Это ближе к центру и… в паре кварталов от площади.

В этот момент я могу и затылком почувствовать, как Нейт мысленно произносит: «Черта с два, нет уж».

Глава 6. Аарон

– Я даю тебе слово.

Другого выхода я не вижу. Я не очень-то верю, что Мартин в меня выстрелит. Но что-то в тоне, голосе и взгляде Евы говорит, что лучше не проверять на прочность ее нервы, особенно когда речь идет о жизни близких. И я ее понимаю. Прекрасно понимаю.

Я наблюдаю, как Мартин опускает дробовик, но дышу через раз. Кажется, любое мое движение способно переубедить ее в правдивости моих слов, и, знаете, я не спешу рисковать. Это сродни приручению дикой кошки: не дергайся, не провоцируй, иначе можешь остаться без головы.

Я бы мог выбить дробовик у Евы, связать ее, взвалить на себя и унести к станции, а затем пуститься в угрозы, чтобы заставить настроить связь – в общем, последовать заветам великого стратега и переговорщика Фрэнка Донована. Но… с ней это не сработает. Чем больше буду давить, тем вероятнее и скоропостижнее умру сам. Я не хочу применять силу – по отношению к Мартин я, по всей видимости, и так уже натворил достаточно дерьма.

Я собираюсь выдохнуть, когда чувствую, что Ева отойдет от меня, но в этот момент в одном из шкафчиков раздается возня. Я быстро поворачиваюсь на источник шума, вскидываю винтовку и, утянув Мартин за спину, медленно подхожу к нужной дверце.

Что-что я там думал насчет того, что зараженные не могут прятаться за этими дверцами?

Но когда из шкафчика под громкое «Нейт!» вместе со швабрами вываливается долговязый темнокожий парень в джинсах и толстовке, я понимаю, что мои предположения все-таки были верны.

Это тот самый таинственный друг, который помог Еве сбежать из полицейского участка. Честно говоря, я думал, он несколько… смелее и взрослее. Учитывая ту прорву зараженных, которая собралась там на «обед», мне представлялся бывший или действующий военный, не меньше. На крайний случай – офицер местной охраны. Но не тридцатилетний диджей радиостанции.

– Ой. Здрасти.