Самый темный час

Постепенно от разглядывания пола и двери я перехожу к Инспектору и его лицу, залитому кровью – то ли своей, то ли чужой, не пойму. И в моей голове пульсируют несколько вопросов: почему ты отдал приказ убить моего брата и что произошло в ту пару минут, когда ты смотрел на Лиама? У тебя же были все данные, почему, черт возьми, ты увидел в нем угрозу? Как ты мог скомандовать убить его? Как?!

Я мучила себя на протяжении целого года. И теперь у меня появилась возможность задать эти вопросы в лицо человеку, который ответственен за случившееся.

Но вот Инспектор поднимает указательный палец, раскрывает ладонь, показывая, чтобы мы с Нейтом молчали, и отходит к раковине смыть кровь с лица. Я провожаю его взглядом и средним пальцем, но затем перестаю передразнивать, когда замечаю повышенное внимание Нейта.

Я пристально слежу за каждым действием Инспектора и не могу оторвать взгляд от самого процесса. Мозг подкидывает аналогии с чужой кровью на его руках – и что эта кровь метафорически принадлежит и моему брату.

Я отворачиваюсь. Лучше исследую кабинет на предмет чего-нибудь, что пригодится на радиостанции.

Как же я устала от самой идеи испытывать ненависть. Не знаю, как граф Монте-Кристо жил с этим четырнадцать лет. Я же едва держусь триста шестьдесят пять дней.

Потерев лицо холодными ладонями, я обхожу стол, открываю шкаф с прозрачными дверцами и достаю чемоданчик с набором для оказания первой помощи.

Отлично.

Проверив его содержимое, я удлиняю крепежную ленту, перекидываю через голову и отправляю за спину, наподобие рюкзака с одной лямкой.

Ободряюще улыбнувшись Нейту, я задаю кивком немой вопрос: «Как ты?» Он пожимает плечами и поднимает большой палец вверх. Я тихо усмехаюсь, прохожусь по кабинету и возвращаюсь к двери, где стоит Инспектор и смотрит отсутствующим взглядом куда-то вперед, но затем переводит его на меня.

Я застываю в непонимании.

Ну что еще? Скажешь что-нибудь про мои джинсы? К слову, довольно хорошие.

Но он молчит, и это порождает новую порцию вопросов. Когда я уже собираюсь высказать ему что-нибудь – что угодно, неважно, – он наконец-то отводит взгляд, и выдыхаю с облегчением. Оказывается, все это время я стояла, глядя на Инспектора, и крепко сжимала дробовик. Не ради защиты или очередного порыва выстрелить.