Самый темный час

«Ну, супер, мужик. Будешь сам потом разгребать возможные последствия», – говорит мне внутренний голос, но я его не слышу, потому что Мартин снимает куртку. Это происходит так же внезапно, как и предложение помощи, но я успеваю оценить черный топ и задерживаю взгляд на плечах, но отворачиваюсь быстрее, чем Ева заметит мое внимание.

Раз у нас тут образовался небольшой перерыв, я решаю снять пальто и хотя бы ненадолго избавиться от бронежилета. После падения через стеклянную перегородку спина до сих пор ноет от боли.

Я почти не слышу, о чем говорят Нейт и Ева – точнее, не прислушиваюсь (мне хватает мыслей о топе Мартин). Вместо этого изучаю офис радиостанции.

Здесь довольно уютно и спокойно. В двух кварталах отсюда бушует ад, но офис этих двоих ощущается неким своеобразным нетронутым убежищем. Оазис посреди апокалипсиса.

Я рассматриваю безделушки на столах, безошибочно определяю рабочее место Мартин и тут замечаю фотографию Евы и очень похожего на нее парня.

Если бы я что-нибудь жевал или пил, точно бы поперхнулся.

Я неотрывно смотрю на фото – может, показалось? Но… нет. Это он. Я плохо запомнил его имя, но лицо…

Лицо этого парня надолго отпечаталось в моей памяти.

Я перевожу ошарашенный взгляд на профиль Евы.

Лиам Мартин.

Так вот почему это имя показалось мне знакомым.

Опять смотрю на фотографию, на Еву, и меня начинает мутить от полного осознания ситуации.

Стараясь не привлекать внимание, я иду в туалет, закрываю дверь, включаю холодную воду и, опираясь на раковину, смотрю в зеркало на свое потрепанное отражение.

Лиам Мартин…

Город был другой. На названия, как и на имена, память у меня ни к черту, но площадь точно выглядела иначе.

Сбор людей, стандартная проверка – ничего особенного, ни мин, ни сопротивления местных. Это была моя первая миссия после выписки из госпиталя. Помню, как был рад вырваться из стен моей квартиры, где я заканчивал лечение. Мне она на тот момент порядком надоела.

Последний ряд – как и всегда, там меня ждал очередной «сюрприз».

Лиам, к слову, не выглядел подозрительно. Но его заражение я почувствовал, стоя напротив его соседа по ряду. Я знал заранее, что все закончится выстрелом. Но одна строчка в досье поставила меня в тупик: «Иммун».

Это казалось невозможным. Иммун не мог заразиться, тем более настолько сильно. Но все указывало именно на это – как и почерневшая радужка и сосуды глаз. В другой ситуации я бы приказал задержать его и отправить на обследование.