Серебряные осколки

Она думала, что Теодор опустит шутку в духе «ну, один такой, как я, – в самый раз», но он верно уловил ее настроение и без тени веселья кивнул.

– Да, ты права. Я ничуть не особенный. Уж точно не лучше других. Просто меня воспитали правильные люди, и этого оказалось достаточно.

Уинифред молча положила голову ему на плечо и прикрыла глаза.

Глава 4

Падения и кольца

Нет, она ни за что на свете не полезет на это чудовище.

Огромный конь с прелестным и оттого совсем ему не подходящим именем Барвинок возвышался над Уинифред горой животных мускулов.

Издалека его можно было назвать красивым – когда он пасся в загоне, время от времени вскидывая голову, или когда Дарлинг, сидя на нем верхом, проносился под ее окнами. Но вблизи Уинифред могла рассмотреть его огромные желтые с черным налетом зубы и копыта, которыми он в мгновение ока мог разрыть грунт на лужайке.

Словно учуяв ее ужас, Барвинок повернулся к Уинифред, меланхолично прядая ушами. Она попятилась, но тут же ощутила у себя на талии теплые руки.

Теодор склонился, дыханием щекоча ей ухо:

– Струсила?

– Нет, – тонким голосом соврала Уинифред. – Просто от него дурно пахнет. Не хочу садиться на такое грязное животное.

Конь взмахнул хвостом, разгоняя мух, и в этом движении Уинифред почудилась угроза. Она сглотнула и расправила амазонку, одолженную ей Кэтрин.

– Это Барвинок-то грязное животное? – удивился Дарлинг и вдруг обеими руками обхватил ее за талию и потащил к коню. – Ха! Я знал, что ты так скажешь, поэтому вчера лично его вычистил!

Уинифред не было дела до того, насколько хорошо вымыт Барвинок.

Все, что она видела, – неумолимо приближающуюся лошадиную морду с толстыми губами, скрывающими ряды зубов. Эта тварь точно собиралась оттяпать ее пальцы.

– Пусти! – завизжала Уинифред и забилась в руках Теодора.

Смеясь, юноша подтащил ее к стремени, но она пнула его ногой, не желая взбираться на коня.

– Отпусти меня, кому говорю!

– Если будешь лягаться, Барвинок испугается и забьет нас обоих копытами, – предупредил Дарлинг, и Уинифред в ужасе замерла.

 – Забьет насмерть. Поэтому скорее забирайся в седло.

Присмирев, она позволила Теодору подсадить себя и кое-как устроилась на спине коня, свесив ноги на одну сторону. Кэтрин настояла на том, чтобы в свою первую поездку Уинифред воспользовалась дамским седлом, хотя Теодор возражал («Но ведь тогда она не сможет пустить его в галоп!»).

– Я пошутил, – самодовольно сообщил ей Теодор, беря коня под уздцы.