Лёд и Серебро

– Что с тобой, Хэвен? Неужели, ты готова расплакаться? Неужели, я переоценил тебя, и ты настолько слабая?

"Хэвен", звучит в ее голове голосом ее мамы, папы, учителей в школе, друзей в Нью-Йорке, звонким голосом Иви, но никак не голосом ее брата.

"Русалочка". Это она ожидает услышать, это у нее ассоциируется с настоящим Джеймсом. Это слово было в их семье под запретом после его смерти. Через неделю после аварии мама переключала каналы на телевизоре в ее палате, и на одном из них шел диснеевский мультфильм про Ариэль.

Тогда Хэвен стошнило прямо на пол.

Он наклоняется ближе, его губы почти у самого ее лица, и она чувствует на себе ледяное, как ветер в Стрэнджфоресте, дыхание.

– Русалочка, верно?.. Но ты же не думаешь, что я это он?

Хэвен еще долго не может встать, когда приходит в себя. Она лежит на земле, боясь пошевелиться, уставившись на медленно покачивающиеся на ветру пышные зеленые ветви высоко над ее головой и чувствуя, как тает забившийся под куртку снег.

Неожиданно для себя она сразу находит дорогу к дому.

Когда она, затолкав мокрую куртку поглубже в шкаф, заходит в гостиную, то сразу сталкивается с раздраженной мамой. Такой недовольной она давно ее не видела.

– Знаешь, если ты собиралась прогуливать школу, могла бы предупредить меня, что так поздно придешь домой.

Она говорит очень тихо, медленно, отделяя паузой каждое слово. Хэвен понимает, она не хочет ссориться, не хочет портить их только-только наладившиеся отношения. Снова.

Она смотрит на огромные старинные часы над камином с вырезанной из дерева фигуркой лисы на большой стрелке.

В детстве она могла подолгу пялиться на эту глупую лису.

Без пяти минут девять вечера. Сколько же она пробыла в отключке?

– Извини, – коротко бросает она. – Я не подумала.

Мама открывает рот, чтобы ответить, но тут же его закрывает. Хэвен понимает, она не привыкла к такой ее реакции. Не истерика, а спокойное извинение. Остановившись перед лестницей на второй этаж, она оборачивается и добавляет:

– Прости. Мне жаль.

Этого больше не повторится. Обещаю.

Через минуту, прикрыв дверь в свою комнату, Хэвен сворачивается клубочком на кровати, обнимает одеяло из разноцветных лоскутов и думает, что обычно, когда люди сходят с ума, они этого не замечают. Что же не так с ней?

В бок утыкается что-то теплое, она поворачивается и притягивает Джека к себе. Он смотрит на нее своими красивыми карими глазками из-под длинных светлых опущенных ресниц и обвивает маленькими ручками ее шею.