Секрет для двоих: в поисках Шангри-ла

При этом выглядел он слегка комично: рыжий, с веснушками и светлыми усами, недавно появившимися у него под носом. Придававшие ему, британский аристократический вид, как считал он сам. Агент любил носить всё клетчатое или полосатое – брюки, рубашку, галстук, чтобы визуально удлинить себя, и спрятать предательское брюшко, появившееся из-за сидячей работы.

Кендриксон повернулся к шефу, готовый выслушать досье мисс Анны Уилсон.

– О, Господи!– воскликнул Джордж Смит Саллинг, глядя на помощника.– Твои усы стали еще больше! Это что, пушной зверёк сдох, или – герпес у тебя под носом?!

Кендриксон улыбнулся: – Это моя гордость, сэр!

– Боюсь, что с этим не согласиться ваша жена.

– Вы правы, сэр. Поэтому уже месяц я сплю на диване. Но я уверен, что скоро она привыкнет ним.

– Лучше бы ты использовал усы, только для конспирации!

– Я никогда не покину штаб, вы же знаете, что для полевой разведки я не самый подходящий кандидат.

– Поэтому обрати внимание вот на эту персону (Смит принялся зачитывать досье мисс Уилсон):

– «Окончила Дублинский университетский колледж.

Изучала науки о жизни и медицине, естественные науки. Владеет в совершенстве: итальянским, русским, немецким и французским. В колледже возглавляла женскую команду по футболу, занималась фехтованием, играла в театре самодеятельности. Из детства мало, что известно, Энн Уилсон – сирота. Она даже пыталась, поступить в Кембридж, однако, понятно, что без влиятельных покровителей – это невозможно. К тому же там недолюбливают женщин абитуриентов. Во время Первой Мировой – помогала в госпитале ухаживать за больными…»– Смит остановился.

– Кендриксон! Ты слушаешь?– Кендриксон, будто «летал в облаках».

Чтобы достучаться до сознания Кендриксона, постоянно, что-то обдумывающего, частенько, все приходилось повторять по несколько раз.

– Да-да, сэр,– протяжно ответил агент, накручивая ус и поглядывая куда-то в сторону. Джорджа Смита Саллинга – это выводило из равновесия. В свои пятьдесят, Смит, в отличие от Кендриксона, был высок, подтянут и так как, половину своей жизни он был военным – невозмутим.

Однако его помощник умел вывести его из себя, ничего при этом не делая. Но он прощал ему многое, даже отказ от выполнения полевых заданий, потому что больше ни у кого в ведомстве так не «варила голова».

– Что ты вывалил своё пузо?– сердился Смит Саллинг. – А ну-ка выровняйся!

Кендриксон заёрзал на стуле, и как ему казалось, выровнялся, хотя это оставалась его прежняя поза.