Джинн

 – Кушать хочется, так что желудок сводит!

– Не переживайте – скоро пообедаем,– ответил вместо девушки американец. – В Ум-Кейс есть небольшой рынок для туристов.

– Послушайте, Джонс – перебивать невежливо,– отозвалась Банни.

– А знаете, что еще невежливо, мисс,– с нажимом ответил мужчина. – Путешествовать, не представившись друг другу.

– Банни, – выдавила из себя девушка.

– Просто Банни? – переспросил американец, выезжая за пределы базы.

– Для вас – да,– огрызнулась девушка.

–А вторая модель? – Тут же задал вопрос он.

– Я не модель, господин сержант. Я – визажист,– ответила Маша, до сих пор не проронившая ни слова. Она, молча, наблюдала за перепалками между военным и подругой. Ситуация её забавляла.

Выражение лица Джонса смягчилось, морщины на лбу разгладились, когда он взглянул на девушку в зеркало заднего вида.

– Вы говорили, что наполовину палестинка. Марьям, кажется?– припомнил её имя американец.

– Можно просто – Маша,– кивнула девушка, улыбнувшись.

– А еще вы утверждали, что умеете обращаться с оружием, – улыбнулся в ответ Баз.

 – Пистолет не потеряли?

– Никак нет, господин военный,– отрапортовала гримерша, прощупав рукоятку под своей накидкой.

– Пожалуй, в Иордании он вам не пригодится,– заметил Джонс. – Можете вернуть его мне.

– Я буду чувствовать спокойнее, если он еще какое-то время побудет со мной,– ответила Маша и уставилась в окно.

Джонс равнодушно пожал плечами и направил джип навстречу солнцу.

Всего через каких-то пятнадцать километров, разделяющих сирийскую буферную зону и Королевство Иордания – кипела жизнь, в прямом смысле этого слова.

Джип проехал по возвышенности, с которой отчетливо виднелся римский амфитеатр: колонны, ступени, арки. Рядом находился исторический музей и рынок. Людей и на развалинах и на рынке было огромное множество.

– О! Европейцы! – воскликнул Ючи, разглядывая толстяков с фотокамерами и в белых футболках с надписью «Jordan».

Чуть дальше, из огромной черной машины «Ниссан – Армада», вывалило полдюжины детей – от мала до велика.

Они бежали навстречу отары кучерявых белых овечек. Восточный мужчина рядом с малышней, по всей видимости, отец семейства, о чем-то договаривался с продавцом, красочно жестикулируя при этом руками.

– Какие замечательные барашки,– расцвела в улыбке Банни.

– Они все пойдут на забой,– прервала её порыв Маша. – Сейчас этот мужчина договорится о цене и выкупит их, чтобы отметить окончание Рамадана.