Аника Энель и ключ к бессмертию

– Вы Анастасия Большакова? Вам посылка! – неужели мне что-то прислали, может это от папы?

– Да, это я, – в душе мне не удалось признать это. Ведь моё имя Аника. Мне пришлось расписаться на бумаге.

Почтальон отдал мне в руки эту коробку. Я захлопнула за ним дверь и распаковала. В коробке была Эйфелева башня из шоколада! Мне такую за месяц не съесть. От кого этот подарок? Рядом лежала бумага, на которой было написано, что это от Эйлин. А кто это? Имя показалось мне знакомым, но сейчас это значения не имеет.

Да это было не важно.

Мне хотелось как можно быстрее съесть эту красоту, но меня остановили. Кто-то снова позвонил в дверь. На этот раз я открыла смело, но после мне пришлось пожалеть об этом. Я смотрела на гостя и ни разу не оторвалась.

– Кэзуя, ты здесь. Как я рада видеть тебя, – не всё было так просто. Он не признал меня. Его бездушные глаза говорили мне о том, что он не помнит ни меня, ни наши дни, что были мы вместе.

Его внезапная улыбка обманула меня. Он взял меч у себя за спиной и подставил к моему горлу.

По всему дому разошёлся душераздирающий крик. Как печально умирать молодой. Он ближе прижал меня к себе и теплота его тела успокоила меня.

– Детка, где твои родители? – тихо, но одновременно нежно прошептал он мне на ухо. Его строгий, но бесчувственный голос заставлял дрожать от страха.

Мне было страшно не оттого, что он сделает со мной, а оттого, что он совсем забыл обо мне. Но ведь что-то его привело сюда. Неужели это любовь? У меня был ком в горле и я не могла ничего сказать, пока не проглотила его.

– Папа на работе, а мама спит, – зачем я ему это сказала? Теперь он убьёт маму, но почему сначала не убить меня? Зачем терзать моё сердце?

Кэзуя не стал убивать меня, а направился на второй этаж, где была спальня. Он остановился на лестнице между первым и вторым этажом. Мы долго смотрели друг на друга, но я боялась, что даже после этого он не признает меня.

– Иди в свою комнату, Ани. Я скоро вернусь, – он вспомнил моё имя! Но это не остановило его.

Мне было слышно, как открывается дверь в комнату родителей. Мама закричала, просила пощадить, но потом крики её прекратились. По пути в свою комнату я поняла, что с ней случилось. Дверь была вся в крови.

– Фуракава, нет! – мне не хотелось заходить туда, но я всё же зашла.

В комнате родителей всё было залито кровью. Кэзуя тоже был в крови, а мама неподвижно лежала на кровати синяя, как лёд. Слёзы сами потекли по моим щекам, коленки дрожали от всего увиденного.